бок, с трудом глотает, на любой шум — тяжелейшие судороги.
Не находя что сказать, Рита молчала, да и женщина не ожидала ответа. Она вздохнула:
— Вы только не подумайте, что я жалуюсь. Вовсе нет. Сейчас я уже не несчастная, мне есть, ради кого жить. И ещё я научилась быть неприхотливой, и вы знаете, это спасает меня от многих душевных травм: мне просто-напросто не хочется того, что недоступно. Вы меня понимаете?
— Понимаю, — кивнула Рита. — Для себя мне тоже ничего не хочется, но для детей надо столько всего, что не знаю, за что хвататься. И денег всё время не хватает.
— А с финансами у меня интересно вышло, — откликнулась женщина, — можно сказать, Ксения Блаженная помогла. — Она повернулась вполоборота и оперлась локтем о поручень: — Пару лет назад Митя температурил, капризничал, ничего не ел — в общем, беда. А его болезнь для нас всегда катастрофа: мышцы спазмированные, укол сделать трудно, лекарство он не глотает. Измучившись, я выскочила из дома за детским питанием и по дороге забежала сюда. Стою у часовни и плачу чуть ли не навзрыд. А день был холодный, вьюжный, народу никого. Вдруг чувствую — позади меня какое-то движение. Оглядываюсь — стоит молодой парень в кожаной одежде, как рокер, в ухе серьга, на руках браслеты. Спрашивает: «Это часовня Ксении Блаженной?» Я говорю: «Да». — «А куда записки опускают? А то бабушка попросила меня записку отнести, а я здесь в первый раз. И ещё бабуля сказала, чтобы я обязательно сделал доброе дело кому-нибудь, кого около часовни встречу, но здесь только вы. Скажите, чем вам помочь?»
Доставая записку, он закопошился в рюкзаке. Кожаные браслеты на его запястьях походили на чёрных змей. Я подумала, что он небось целый час выряжался перед зеркалом, и меня словно прорвало. Не знаю, откуда взялось столько злости, но я буквально закричала: «Мне никто не может помочь! Разве вы знаете, как можно сидеть целыми днями дома и не иметь возможности даже чаю попить или словом с кем-нибудь перекинуться?»
На улице было бело, и мне показалось, что его глаза тоже побелели. Он вдруг рывком распахнул рюкзак, достал планшет в чехле и протянул мне: «Вот, возьмите. Он хороший, новый. Вы наверняка сумеете его освоить и в Интернете найдёте друзей. Там много групп по интересам». — «У меня нет интересов, кроме больного ребёнка». Я спрятала руки за спину, но он положил планшет на скамейку и негромко сказал: «Тем более вам нужно общение». Своим поступком он так меня удивил, что я едва смогла выговорить: «Я не возьму, даже не прикоснусь!» — «Тогда пусть здесь валяется, — сказал парень. — Захотите — возьмёте». — Женщина вздохнула: — Конечно, я взяла. Но прежде дождалась, когда он уйдёт.
Её пальцы пробежались по юбке, расправляя складки. Она подняла глаза, и Рита поразилась ясности и чистоте её взора. Теперь перед ней было совсем другое лицо — спокойное и благожелательное.
— Спасибо тому парню, что оставил мне планшет, — в добрый час его привело к часовенке. — Женщина доверительно понизила голос. — Я действительно нашла друзей, которые из виртуальных уже стали реальными. Они мне помогают, поддерживают, иногда материально. Например, на прошлой неделе я смогла купить для Мити специальный корсет, с помощью которого он может сидеть. Но самое главное: общаясь с товарищами по несчастью, я поняла, что вовсе не несчастна и жалеть меня не надо. У меня трудная, но полноценная жизнь, наполненная радостями и горестями. Просто они не такие, как у большинства, а иные. Не лучше и не хуже. Знаете, нам приходится бороться за каждое движение, за каждый положительный сдвиг, и когда он происходит, то я радуюсь как сумасшедшая. Кроме того, я пишу на сайте родителей особых детей и рассказываю о своём опыте. Делюсь маленькими секретами воспитания, даю и получаю советы. В общем, стараюсь находить радости в каждом дне.
Она зорко посмотрела Рите в глаза:
— У вас тоже беда? Не отрицайте. В первый раз почти все тащат к Блаженной своё горе и только спустя некоторое время начинают нести радости. — Женщина встала, летучим движением прикоснувшись к Ритиному рукаву. — Никогда, слышите, никогда не сдавайтесь. Верьте и надейтесь, а там — как уж Бог даст. Я ведь знаю, что у вас с собой записочка. Вот и опустите её в ящик.
Рита вспомнила про бумажку в кошельке и покраснела, как школьница, которую застали за написанием дневника.
Запрокинув голову, женщина посмотрела на золочёный купол с крестом, над которым кружила стая голубей.
— Наверное, кто-то неподалёку голубятню держит, — женщина показала вверх, — видите, это почтовые голуби.
И тут Рита поняла, где искать работу.
* * *
Рита протёрла подоконник в книжном магазине и выглянула в окно, мимоходом отметив старуху, что торговала носовыми платочками и вязаными салфетками. Если бы не подошёл срок получать наследство, то она сама была готова начать продавать вещи из дома, чтобы свести концы с концами.
Выяснилось, что на кредитной карточке Виктора меньше ста тысяч рублей, но зато деньги от продажи автомобиля показались Рите немыслимым богатством. Суммы вполне хватало продержаться на плаву и плюс к этому снять дачу, чтобы вывезти детей на лето. Осталось подыскать нужный вариант. Будь её воля, она мигом купила бы билеты до Владивостока — навестить родителей. Но мамуля просила не приезжать. Вчера в телефонном разговоре мамин голос буквально звенел оптимизмом:
— Рита, папе дали путёвку в очень хороший профилакторий с серьёзной лечебной базой. Мы постараемся там остаться до осени. Пойми нас правильно и не приезжай. Так сейчас лучше для всех. Мы тоже соскучились, но надо потерпеть.
Задумавшись о предстоящем лете, Рита ещё раз провела тряпкой по подоконнику.
Прежде они с мужем и детьми ездили отдыхать за границу, но теперь она предпочитала не вспоминать их весёлую возню в бассейне и романтические вылазки в ресторанчики с каскадами музыки на танцполе. Та ложь, что уже тогда присутствовала рядом с ними, сумела сделать воспоминания больными и ничтожными.
Нет, хотя дети и просятся к морю, надо искать дом в деревне. В последний раз она жила в деревне с годовалой Галюшей, потому что была не выплачена ипотека и их семья могла себе позволить только самый дешёвый вариант отпуска.
Подумав о деревенском доме, Рита представила себе завалинку перед крыльцом и запах тёплых брёвен, разогретых полуденным солнцем, ящерок в щелях между досками. Сразу по приезде надо будет простирнуть занавески, а ещё лучше — привезти свои, тюлевые, кипенно-белые. В жаркие дни ветерок станет колыхать тюль,
