Читаем без скачивания Украденное счастье - Олег Рой

Владимир быстро поднимался по карьерной лестнице, но это ни в коей мере не было связано с его тестем. Просто новый клерк, парень из России, как первое время называли его коллеги, оказался настолько способным, что это не могло остаться незамеченным. Когда Фридрих, начальник отдела кредитования, первый раз предложил повысить Владимира в должности, Орелли только плечами пожал — мол, делай как знаешь, ты его непосредственный начальник, тебе решать, кто и чем будет заниматься в твоем подразделении. Это случилось еще до того, как Анжела представила своего избранника родителям, поэтому Владимир на тот момент был для Анрэ лишь сыном Наташи и одним из многочисленных служащих его банка, не более. Сотрудник делает успехи, хорошо работает и может принести банку большую пользу? Ну и отлично. Стало быть, он, Анрэ, не ошибся и правильно сделал, что взял его на работу.

В следующий раз, когда Фридрих, уже самостоятельно, назначил Яковлевского на должность ведущего специалиста, все вышло несколько иначе. На тот момент Владимир уже был официальным женихом Анжелы, и они, несмотря на недовольство ее отца, готовились к свадьбе. Узнав новость, владелец банка вызвал к себе начальника отдела кредитования и в резкой форме поинтересовался, почему такое решение было принято без его ведома.

— Помилуйте… — растерялся Фридрих. — Но вы же всегда сами говорили, что кадровые вопросы на таком уровне всегда решаются руководителями отделов. Прошлый раз, когда я пришел посоветоваться с вами насчет повышения Яковлевского в должности, вы еще раз напомнили мне об этом…

Анрэ поморщился. Он был недоволен, но ничего менять задним числом не стал, поскольку распоряжение Фридриха уже вступило в силу. Тем более что никаких нареканий к работе Владимира не было. Наоборот, русский, не имеющий должного образования и с сомнительным опытом работы, за какой-то год сделался одним из лучших специалистов «Лугано-Прайвит-банка».

Анжела с увлечением занялась обустройством коттеджа на берегу озера и быстро превратила его в уютное семейное гнездышко. Она полностью отдавалась семье, мужу, ведению хозяйства и выглядела совершенно счастливой. Но тем не менее Владимир постоянно беспокоился о том, что его обожаемая женушка будет скучать, ведь он целые дни проводит на работе и не может уделять ей много времени. Скорее всего, эта его тревога была подсознательной и происходила родом из детства — в то время, когда он рос, на его родине не было принято, чтобы женщины, особенно не имеющие детей, сидели дома и не работали. В обществе к таким относились с некоторым пренебрежением, да и сами женщины стеснялись быть домохозяйками. И хотя Анжела уверяла, что ее все устраивает, он много размышлял на эту тему.

— Может, тебе снова заняться твоим журналом? — спросил Владимир как-то за субботним завтраком.

— Ой, так не хочется, если честно! — призналась молодая жена. — За последнее время мне уже здорово надоело писать эти статьи. Все время одно и то же, одно и то же… Налить тебе кофе?

— Да, пожалуйста.

Она пододвинула ему любимую чашку с горячим напитком. Владимир мог не сомневаться — сахара и сливок там ровно столько, сколько ему нравится.

— Скажи, женушка, а не хотела бы ты продолжить образование? — поинтересовался он, выбирая в вазочке печенье.

— Ой, это было бы так здорово! — обрадовалась Анжела — Я всегда мечтала учиться в университете! — И тут же сникла: — Но, наверное, это уже поздно? Мне ведь двадцать шесть лет!

— Учиться никогда не поздно, — заверил ее муж. — А что именно ты хотела бы изучать? Языки? Литературу? Искусство?

— Психологию, — не задумываясь, ответила молодая женщина. — Знаешь, мне всегда были интересны люди. Что они думают, что чувствуют, почему поступают так, а не иначе. Очень хотела бы стать психологом и помогать другим решать личные проблемы. Так же, как ты помог мне.

— Ну вот, и меня в психоаналитики записали! — рассмеялся Владимир.

— И ничего смешного! Ты же знаешь, без тебя я бы не сумела справиться. Никогда и ни за что.

— Да ладно, не преувеличивай. Можно подумать, я сделал что-то особенное.

— А разве нет?

— Нет, конечно. Я просто люблю тебя. Будь на моем месте любой другой мужчина, все было бы так же.

— Нет, — покачала головой Анжела. — Не было бы. И других мужчин на твоем месте быть не могло. До того, как я встретилась с тобой, мне никто не был нужен! И не был бы, если б судьба не подарила мне тебя… Я бы так и продолжала одновременно презирать всю сильную половину человечества и бояться ее.

— Кроме твоего отца.

— Ну, отец — это совсем другое… Кстати, когда я после школы захотела поступать в университет, папа был категорически против.

— Почему?

— Он считает, что женщине это не нужно.

— Надо же! — удивился Владимир. — А мне он казался человеком довольно прогрессивных взглядов… Думаешь он и сейчас будет недоволен?

— Я в этом почти уверена, — кивнула Анжела. — Но сейчас это ничего не изменит!

Первое время она чувствовала себя в университете крайне неуверенно. Анжела боялась, что после такого долгого перерыва ей будет трудно войти в ритм учебы, предметы покажутся слишком сложными, а студенты не примут ее в свой круг, отнесутся к ней, взрослой и замужней женщине, с недоверием. Но все тревоги оказались напрасными. Вопреки опасениям, она быстро нашла общий язык с сокурсниками, среди которых, к слову сказать, были не только вчерашние школьники, но и немало взрослых, уже сложившихся людей, общаться с которыми было и интересно, и полезно. Новые друзья охотно помогали с учебой, немало постарался и Владимир. Первое время он сам занимался с Анжелой, объяснял, как лучше делать конспекты, как пользоваться справочной литературой, компьютером, искать в Интернете необходимую информацию. В результате первую, а затем и вторую сессию Анжела сдала весьма успешно. Изучение психологии так увлекло ее, что она только об этом и говорила, это постоянно давало повод для безобидных семейных шуток.

Софи, так же, как и Владимир, всячески поддерживала новоиспеченную студентку. Сама она не получила высшего образования и не слишком расстраивалась из-за этого, но была рада, что дочь нашла себе дело по душе. Анрэ, узнав новость, только промолчал. С каждым днем ему становилось все труднее и труднее сдерживать себя. Находясь у себя в банке, он старался как можно реже общаться с зятем. На воскресных обедах, которые стараниями Софи все-таки стали регулярными, держался с ним сухо или, того хуже, принимался язвить, пытаясь найти слабое место Владимира и уколоть побольнее. От встречи к встрече это проявлялось все ярче, намеки, просьбы и уговоры обеих женщин не помогали. Вскоре обстановка сделалась такой напряженной, что молодожены и Софи, посовещавшись, решили прекратить еженедельные встречи, сочтя, что так будет лучше для всех. С тех пор семья Орелли-Яковлевских больше никогда не собиралась вместе. Оба родителя Анжелы продолжали встречаться с ней, но порознь. Анрэ звонил дочери по нескольку раз в день, звал ее приехать домой или к нему в банк, но она отказывалась, ссылаясь на занятость, и предпочитала видеться с отцом где-нибудь в городе — Орелли, в свою очередь, не любил бывать у них, в коттедже на берегу озера его все раздражало. Софи, напротив, приезжала охотно. После замужества Анжелы мать и дочь неожиданно очень сблизились и сделались чуть ли не лучшими подругами. Именно Софи стала первым человеком — после Владимира и семейного врача, — кто узнал о беременности Анжелы.

Выслушав новость и расспросив о подробностях, женщина даже всплакнула.

— Слава Деве Марии, что у тебя это получилось так легко! — воскликнула она. — Страшно вспомнить, через какие круги ада я прошла, прежде чем появилась ты… Надеюсь, у вас с Владимиром не будет ничего подобного.

— Конечно, нет, мамочка! — заверила счастливая дочь. — У нас все будет хорошо! Мне только не дают покоя мысли о папе. Чует мое сердце, он будет не слишком-то рад узнать, что скоро станет дедом…

Отрывки из дневника Анрэ Орелли

5 сентября 1990 года

Утром, когда Клавдия, как обычно, принесла мне почту, я сразу обратил внимание на это письмо. Вроде бы оно ничем не выделялось из целого вороха остальных, но я почему-то взял в руки первым именно этот конверт с обратным адресом: Bern, Kramgasse. И, несмотря на то, что прошло уже столько времени, сразу вспомнил отправителя. Дитер Алье — такое сочетание немецкого имени и французской фамилии было у дяди Наташи. Неужели он еще жив? Сколько же ему лет? Тогда он казался мне стариком… А ведь ему было, наверное, где-то около пятидесяти, возможно, и меньше. Сейчас, стало быть, за восемьдесят. Что же ему вдруг понадобилось от меня? Признаюсь, что, когда я вскрывал конверт, мои руки дрожали…

Просьба Дитера и удивила, и взволновала меня. Из его письма выяснилось, что Наташа жива, живет в России и у нее есть взрослый сын, экономист по специальности, который собирается переехать на постоянное жительство в Швейцарию и ищет работу в банке. И если бы я смог, памятуя былое знакомство с матерью этого молодого человека, взять его к себе на службу, признательность их семьи не знала бы границ.