Читаем без скачивания За Русь святую! - Николай Андреев

Рядом стоял ординарец, не выпускавший пулемет: Кирилл хотел, чтобы «старейшины» пока что считали его просто эпатирующим публику неглубоким человеком. Ничего, нужные люди ныне уверены в обратном, а остальное — неважно. Да и к тому же хорошо быть шутом, настоящим притом, ведь охотников на корону тьма, а на шутовской колпак — ни единого…

Стук колес по рельсам. Паровой гудок. Поезд остановился напротив перрона. Несколько казаков подбежали к открывающимся дверям вагона.

— Мы привезли вам новое, светлое будущее! — Гучков не удержался от «высокой» фразы. Молчание было ему в ответ. Среди кирилловцев уже было известно примерное содержание манифеста царя. К тому же днем его уже начали оглашать фронтам и флотам…

Тягостное молчание. Солдаты и офицеры поглядывали на соседей, крестились, шептали: «Что же будет?» Антон Иванович Деникин напрягся, вспоминая письма Кирилла. Да, все так, как он и предсказал. Великие потрясения — во время войны. Когда народ и власть должны объединиться, должны напрячь силы — смена правителя. К счастью, это оказался Алексей: все-таки в народе его любили. Было известно, как он однажды сказал, что, когда станет царем, сделает всех людей счастливыми. Но он болен, ему не жить долго. А что дальше будет? Что будет???

Так было на Румынском и Юго-Западном фронте. И нижние чины, и офицеры, сражавшиеся за веру, царя и Отечество, потеряли одного царя, а получили то ли двух, то ли ни одного…

Бурное ликование с подкидыванием шапок. Северный и Западный фронты радовались, не скрывая своих чувств. Плохой царь ушел, теперь по-новому заживем, скоро и войне конец, скоро и по домам можно…

Только некоторые офицеры собирались кучками и обсуждали, что же будет дальше…

Александр Васильевич и Николай Николаевич ходили по развалинам Великих Комнинов в Трапезунде. Отправив эскадру к Босфору, сам Колчак прибыл на флагмане на совещание по поводу снабжения Кавказского фронта.

Разговор все не клеился. Адмирал был чернее тучи, ожидая с минуты на минуту новостей из Петрограда и Севастополя. Великий князь был не намного веселей. Николай Николаевич ждал, когда придет известие о назначении его Верховным Главнокомандующим. И оба вспоминали историю этих развалин, по которым ходили…

Последний осколок Византийской империи, эта крепость сдалась на милость османам, хотя могла сражаться, могла отстоять свободу ромеев хотя бы на этом клочке суши. Но правители просто струсили. Их сыновей обратили в магометанскую веру, сделали евнухами, дочерей отправили в гаремы. Не осталось Великих Комнинов, рухнула империя ромеев, правители которой испугались встать на пути врагов, испугались проявить твердость и храбрость в переломный момент…

Известие все-таки пришло. Николай Николаевич, прочитав телеграмму об отречении, скрипнул зубами…

Александр Васильевич расслабился. Он считал, что может случиться и худшее. Все-таки при Николае трудно было бы довести войну до победы…

Поезд увозил отрекшегося императора прочь из Пскова, в Могилев. Оторванный от семьи, от близких, без единого человека, которому мог бы открыть душу. Даже дневнику не в силах поверить то, что терзало душу. Николай стал человеком, чей мир обрушился в одночасье, в одну минуту, в одно мгновение, превратившееся в вечность. Хотя и было какое-то чувство у Романова, что он поступил правильно, хотя бы на этот раз, и это чувство никогда более не покидало отрекшегося хозяина Земли Русской…

Подпоручик Аксенов переводил дух, присев между мешками с песком, из которых были выстроены баррикады, перекрывшие Большую Дворянскую. Он не без душевного волнения вспоминал прошедшие часы.

Подоспевшие на грузовиках части помогли отбить атаку запасников. Аксенов на всю жизнь запомнил тот переломный момент…

Из кабины грузовика выпрыгивает какой-то полковник, поднимает высоко над собою руку с зажатым в ней револьвером и бежит вперед, к баррикадам, где от запасников отстреливается подпоручик с кирилловцами. Бородка полковника взлохмачена, в глазах застыли ярость и желание задать жару «бунтарям». Юнкера несутся вровень, полные боевого задора. А кирилловцы — чуть позади, готовятся открыть огонь из винтовок и немногочисленных автоматов по восставшим.

Полковник взлетает на баррикаду, делает выстрел поверх голов восставших и зычным голосом командует: «А ну, трусы, всем стоять! Равняйся, гниды!» И… и те запасники, что еще не успели начать любимый маневр проигравших армий, бросают оружие на камни мостовой, поднимают руки кверху и застывают.

— Совсем страх потеряли! — Полковник переводит дыхание, утирает пот со лба. Только тут Аксенов понимает, что эта лихая команда потребовала у командира подоспевших кирилловцев немало сил. Видно, как подрагивает левая щека этого храбреца. — А вы, голубчик, герой! Сущий Скобелев! Ей-богу, закончится эта шарманка, попрошу в свою часть! Как вас зовут?

— Василий Михайлович Аксенов, подпоручик, — Аксенов попытался вытянуться во фрунт, доложить по уставу, но его подвели ноги: подпоручик пошатнулся. В голове зашумело, в ушах затрещало: сказалась усталость прошедших дней и полное отсутствие отдыха. Да и нелегко было смотреть в лицо своей смерти…

— Отставить, потом доложитесь по уставу! И вообще, к чему? Вас в скором времени переведут в другую часть — мою. Целиком и полностью в этом уверен. А теперь — отдыхать! Идите в грузовик. К тому же приказано отступать на юг, к Ломанскому переулку.

— Отступать? — выдохнул Аксенов. Столько жизней — и зря?

— Именно, отступать! Ну да ничего, мы еще устроим здесь Шипку!

Совет смог собрать в кулак разрозненные части переметнувшихся на его сторону, а точнее, пошедших против правительства солдат гарнизона и теперь двигал их к Таврическому дворцу. Восставшие запасники лейб-гвардии Гренадерского полка двигались по Вульфовой и Архиерейской улицам: похоже, что они хотели обогнуть Петропавловскую крепость и выйти на Финляндскую сторону. Через Гренадерский мост пройти первой группе восставших не получилось, но вскоре и здесь можно было ожидать «пекла». В этих условиях Кутепов и Кирилл выработали план (точнее, Сизов просто сказал, что полагается во всем на Александра Павловича в составлении «диспозиции») отхода всех правительственных сил на линию Петропавловка — Большая Дворянская улица — Финляндский переулок — Боткинская улица — Финляндский вокзал — Симбирская улица. Опору этой линии составляли на флангах орудия Петропавловской крепости и стены Арсенала. Причем Новый Арсенал сейчас спешно эвакуировался, и все его содержимое переносилось в помещения Старого Арсенала: сил на оборону не хватало. Сам Сизов предположил, что это временная мера, до подхода верных частей. Кириллу и так повезло: на стороне Совета вряд ли было больше десяти-двадцати тысяч солдат из стотысячного гарнизона да тысяч пять всякого вооруженного сброда. Остальные, как обычно, решили постоять в стороне и посмотреть, чем это все закончится…

И вот теперь сам Александр Павлович был на острие атаки: ведь тот полковник, что взбежал на баррикаду, ведя вперед кирилловцев, был сам Кутепов…

Аксенов вглядывался в кварталы напротив баррикады, откуда должны были вот-вот показаться солдаты Совета. Похоже, петроградцы все еще не чувствовали опасности, над ними нависшей. Ведь даже у Гренадерского моста собралась толпа людей, желавших посмотреть на «представление». Да и сами баррикады, уже на Большой Дворянской, пытались окружить обыватели, но кирилловцы быстро и доходчиво объяснили, что могут открыть огонь, если кто-то попробует взобраться на мешки с песком или даже подойти ближе чем на десять шагов. Мало ли, вдруг у кого-то из «глазеющих» окажется бомба под полой, горячий привет от Совета…

Кирилловцы располагались на баррикадах поудобнее, разве что вокруг автоматчиков собирались небольшие группы любопытных, но уже из числа солдат. Все-таки мало кто не то что держал в руках, но видел в глаза это инженерное новшество. Автоматчики с гордостью поглаживали оружие, сконструированное Федоровым, давая его изредка подержать товарищам. В действии они были весьма и весьма неплохи: все-таки скорость огня чуть ли не пулеметная, и это в первое время наводило не то чтобы панику, но сильное волнение на противника.

Но вот в переулках началась какая-то суета, волнение, движение. Времени для глазения на «автоматическую винтовку Федорова» уже не было.

— Приготовиться! — скомандовал Аксенов, залегая с «мадсеном» у баррикады и нацелив ручной пулемет в ту сторону, откуда должен был показаться противник. — Всем нонкомбатантам разойтись! Живо! Люди, уходите от греха подальше! Убьют!

Но многие все-таки не спешили уходить, толпа только растекалась между домами. Ну как же, интересно все-таки.