«…готова разделить и наставлять… если будет на то Воля Небес… и да не собьемся мы с пути к искуплению… Вместе!»
Темный жар накатывает на меня резко, заставляя пошатнуться и на несколько мгновений потерять зрение. А потом я слышу глухой раскат грома, за которым со знакомым мне четким щелчком размыкаются оковы суккубы.
Получилось…
Волосы на затылке шевелятся.
Умею же я натворить… И совершенно не умею останавливаться.
15. Три демона на одну голову
— Энни…
Пока я только открываю глаза и пытаюсь наскрести в себе силы, чтобы встать с колен — Дэймон, вскрикнув раненой птицей, бросается к девушке, упавшей ничком на землю. Он обнимает её за плечи, встряхивает, пытается заставить подняться. А я задираю голову и вглядываюсь в небо.
Если все будет как обычно — то сейчас сверху должен спланировать серафим из Святой Стражи. Плохой вариант. Для меня — просто отвратительный.
Пока никого не видно. Пока!
— Агата, — Дэймон требовательно окликает меня, и опустив взгляд, я сразу замечаю — насколько цепко он на меня смотрит. — Что ты сделала? Как?
Меня немного мутит, будто я не молилась, а долго каталась на яхте, позабыв таблетки от морской болезни.
— Это сложно объяснить, — я устало покачиваю головой, — я еще не до конца понимаю, как это все работает. Я вроде как… Поручилась за неё. И её освободили.
— Так можно? — Дэймон таращится на меня, будто я сейчас сказала что-то непонятное. — И с кем угодно? С любым демоном?
— Я не знаю, — господи, да что ж со мной такое? Такое ощущение, что я разгрузила грузовик с песком.
— И что делать дальше? Ждать пернатых? — Дэймон смотрит на меня, и я понимаю — еще одно «не знаю» я ему озвучивать не должна. Потому что я мало понимаю происходящее, он же не понимает вообще ничего.
— Нет. Не ждать, — я снова кошусь на небо, — видишь ли… Это запрещено. Мне — запрещено так делать. Я… И сама не знаю, почему сейчас решила провернуть это еще раз.
— Еще раз? — повторяет Дэймон, а потом его лицо вспыхивает озарением. — Рыжего отмолила ты? Поэтому тебя отправили в наше штрафное болото?
— Вроде того, — я нервно киваю, хотя по-прежнему никого не наблюдаю в поле зрения на небесах, — Дэйм, давай уйдем. Нужно уйти поскорее, пока нас не заметили. Ты не представляешь, насколько сильно мне влетит, если узнают про еще одну демоницу под моим поручительством.
Когда узнают… Нет никаких сомнений, что Триумвират узнает. И лучше, чтобы узнали они об этом на моих условиях. Так хоть есть шанс, что опешив от моей наглости они меня все-таки выслушают.
— Но куда нам идти? — Дэймон скептически поднимает брови, и меня парализует от этой восхитительной откровенности. И вправду, куда?
У меня нет ключ-жетона, я не являюсь сотрудником Святой Стражи, и даже если я доведу Анну до КПП, там я все равно должна буду объяснить, кто она, и должна буду отдать её Святой Страже. И, разумеется, то, что я снова читала на Поле молитву о смягчении доли, долго в секрете не удержишь. Одно только красноречивое списание с её счета на мой части её кредита станет прекрасным уведомлением.
Ох, кредит мой кредит. С учетом последних событий, я его не закрою и за маленькую вечность. И за две больших, наверное, тоже не закрою.
Пока в голове скачут все эти сумбурные мысли, глаза все так же выглядывают в небесах над моей головой хоть одну маленькую крылатую точку.
Нету. Ни одной нету. Никто не спускается. Ну не может же мне так везти?
Я замираю, осознавая, что мои пальцы в кармане джинс отчаянно терзают маленький узорчатый ключик. Последний. И решение все-таки приходит. Безумное, убийственное решение…
— Поднимай её и идем, — я резко разворачиваюсь к Дэймону и скептически оглядываю Анну с осоловелыми, совершенно неадекватными глазами, — пойдем вдоль лавандовой линии, чтобы другие демоны, которые сегодня на Сушке, нас не почуяли.
— А что потом? — Дэймон щурится, будто сетуя, что не владеет телепатией и не может прочитать мои мысли сразу. Счастливец. Ему лучше даже не знать, насколько адский там сейчас сумбур.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Потом ты все сам увидишь, — поторапливающим тоном откликаюсь я, — пошли сейчас, если ты не хочешь, чтобы её вернули на Поле в третий раз.
Это — довольно веский повод, чтобы Дэймон напрягся, заставляя ослабевшую демоницу подняться на ноги. Я шагаю вперед, чтобы подхватить Анну под второе плечо, вот только Дэймон качает головой, не надо, мол, он и один справится. Ну и ладно. Не очень-то я и настаиваю, не так уж круто я себя чувствую, чтобы демонов на себе таскать.
Я просто шагаю вперед, закусывая губу. Пальцы сжимают ключ к смертному Лондону еще крепче.
Мне нужно только выиграть время. Просто для того, чтобы все обдумать, явиться к Триумвирату и потребовать ответы на мои вопросы. Твердо так потребовать, чтобы уж точно ответили. Я ведь не собираюсь отпускать демонов на свободу. По крайней мере пока еще надеюсь выбить для них амнистию законным путем.
Нет, архангелы просто обязаны будут дать мне ответы.
Допустим, исчадие, подошедшее уже к следующей ступеньке демонической классификаций, может быть настолько сильно, что чуть ослабь оковы — и он вырвется на волю. Но суккуб — раз в двадцать слабее исчадия. И если оковы разомкнутся — значит, дело вовсе не в силе. А если дело не в силе — то в чем еще кроме промысла самих Небес? Вот только… Как мне спорить с Орудиями Небес? Они ведь не просто так одарены и силой, и благодатью. Каждый из них делом доказывал и доказывает верность долгу. А я… Девчонка с черными перьями в крыльях.
— Агата, ты знаешь, что у тебя запаха сейчас нет?
— Ну, уже знаю, — рассеянно отвечаю я, особенно и не замечая этот вопрос. Куда более меня интересует тон моего собеседника и напарника по преступлению против Триумвирата заодно.
Дэймон сейчас звучит как взрослый, который никак не поверит в то, что ему Санта-Клаус все-таки принес подарок на Рождество. Вот тридцать два года до этого не приносил, и на тебе — игрушечная железная дорога лежит под елочкой, и шестнадцать вагонов с паровозом впридачу — на том же месте.
Я отмечаю это и ставлю в уме галочку. И демоны, старше бесов, способны радоваться за своих близких. Обязательно скажу об этом мистеру Пейтону. Ох, и длинный это будет разговор… Но если он меня не услышит… Если он меня не услышит — я все-таки сбегу на первой же завтрашней смене. Ибо… Дожидаться расправы мне совсем не хочется. Может быть, даже возьму ночную — это не запрещено, и возможно, удастся сбежать до того, как Джо увидит мою кредитную сводку.
Ох… Сколько же я сейчас всего натворю еще, о чем потом останется только жалеть?
Шагаем мы торопливо. И до КПП добираемся за три четверти часа. Полосу собственно от пограничной полосы до здания преодолеваем почти бегом, чтобы нас никто не заметил.
— Ну? И что дальше? — Дэймон выжидающе смотрит на меня, а я вытягиваю таки ключик из кармана. У Дэймона расширяются глаза.
— Откуда…
— Последняя увольнительная за старые заслуги, — нервно улыбаюсь я, а демон уставляется на меня так, будто видит в первый раз.
— Ты… Почему ты это делаешь, Агата?
Вопросы, вопросы, одни вопросы. Я ведь тоже так могу…
Почему ты, демон, таскал еду девчонке, которую знал до этого всего пару недель? Свою еду ведь таскал, да не простую, а амброзийную, ту, что выдают по выдаче, и что должна была поддерживать тебя и снижать количество неприятных экзорцизмов.
Почему ты не сбежал, лишь бы кому-то было кормить эту растрепанную девчонку? Кто здесь сказал про похоть — тот может сразу собирать чемоданчик в преисподнюю. Дэймону ведь совершенно ничего не светило с распятой и лишенной надежды на помилование демоницей.
Почему ты, наконец, взял и промолчал сегодня, не сдал меня и Генри, хотя вполне мог это сделать и даже получил бы очки в карму за это маленькое предательство?
Почему пытался выручить меня ночью, уводил от меня отродий, и так далее?
