мертв.
— Что там? — зашептал Кирк. — Оно здесь?
Чудовища Белка не увидела. Кто же тогда убил охотниковнавси? «Люди в черных шкурах»? Но след, который она видела на берегу, не походил на следы, которые «люди в черных шкурах» оставили в селении кайя…
Она спрыгнула с ветки.
— Ну что там? — Кирк подошел ближе.
— Громовая птица. Мертвая.
Охотник покосился на зеленую стену.
— Ее убило Чудовище?
Белка пожала плечами и сжала рукоятку каменного ножа.
Страшно… Но она же кайя! В ее сердце не должно быть места страху. Нужно только выйти из леса и подойти к птице… И тогда она узнает, что же случилось с ее племенем и где его искать. Это просто испытание, которое ей послали духи предков…
Белка проскользнула меж колючими и хлесткими ветвями малины и остановилась на опушке. Птица уставилась прямо на нее; в гладком вытаращенном глазу отражался месяц, точно кривой зрачок. Второй глаз был разбит и скалился кривыми осколками, похожими на клыки саблезубой кошки.
Вурл продрался сквозь кустарник. В длинной шерсти запутались листья. Белка немного расслабилась — когда медведь был рядом, она чувствовала себя заметно уверенней. Следом за зверем из леса вышел и Кирк.
К птице они приближались осторожно — короткими перебежками, пригибаясь к земле. Как охотники, подкрадывающиеся к добыче. Белка тяжело дышала, она была готова развернуться и бежать отсюда со всех ног. И тем не менее шла
дальше.
Подойдя ближе, Белка заметила еще одного человека в черных шкурах. Раскинув руки, тот лежал в тени громовой птицы. Тоже мертвый — голова свернута набок, на лице застыла жуткая гримаса. Словно перед смертью он увидел нечто настолько ужасное, что невозможно и вообразить.
Белка присела рядом с мертвецом, осматривая тело. Человек в черных шкурах, один из тех, кто забрал ее племя… Не такой уж он и страшный. Обычный человек, пусть и в странной одежде. Невысокий и светловолосый, какой-то рыхлый, будто тело изнутри набили мхом. Ладони его были пухлыми и гладкими, как у ребенка. Ни единой мозоли или шрама — будто ему в жизни не доводилось сжимать древко копья или точить каменный наконечник. И эти люди напали на ее селение? Охотники-кайя были и выше, и сильнее. Как же люди в черных шкурах смогли с ними справиться?
В округлом боку летающей лодки темнела прямоугольная дыра с ровными краями. Видимо, через нее люди в черных шкурах забирались внутрь. Белка поморщилась от едкого запаха гари и негромко крикнула цаплей — так кайя перекликались во время Большой Охоты. Ответом была тишина. Белка снова вскрикнула, чуть громче… В тот же момент Кирк завопил в голос.
Белка подскочила, вскидывая нож. Вдоль позвоночника скользнула холодная и склизкая змея. Белка попятилась. Охотник стоял с открытым ртом, острый кадык дергался, будто из горла кто-то рвался наружу.
— Там, — дрожащим голосом сказал Кирк, указывая на громовую птицу. — Там кто-то есть. Призрак…
Белка повернулась и сама заметила движение. Существо с белым, как луна, лицом мелькнуло внутри птичьего глаза и исчезло. На Белку словно вылили бурдюк с ледяной водой. Она с криком отскочила, запоздало понимая, что бояться-то нечего. Белолицее существо в птичьем глазу снова появилось, но уже дальше, будто оно тоже испугалось и сбежало в темные глубины.
— Это… — Белка прикусила губу. — Это отражение. Как в ложке.
— Где?
Белка с опаской подошла к громовой птице. Существо с белым лицом шагнуло ей навстречу. Это была худая девчонка с лицом, вымазанным белой глиной и сажей, и волосами, заплетенными во множество тонких косичек.
— Как в воде, — сказала Белка, дотронувшись до глаза птицы. Ее пальцы и пальцы белолицей девочки встретились. Ничего не случилось.
Как в воде… Отступив, Белка подняла кривой осколок, вывалившийся из разбитого глаза птицы.
— А это лед, — сказала она.
— Лед? — удивился Кирк. — Тогда почему он не тает у тебя в руках?
Белка пожала плечами. Действительно — почему? Она повертела осколок в руках. Лед оказался совсем не холодным, чистым и прозрачным. И твердым, куда тверже обыкновенного льда. Белка попыталась сломать осколок; тут же вскрикнула и уронила его на землю. На пальце остался неглубокий порез.
Кирк метнулся вперед, поднимая нож; зарычал медведь.
— Он… Он укусил меня! — Белка слизала капельки крови.
— Призрак?
— Нет… Лед.
Белка оглядела разбросанные по земле осколки. Они влажно поблескивали в лунном свете. Лед, острый, точно лезвие ножа, и столь же твердый… Хозяйка Пауков же говорила: громовых птиц послала Владычица Льда. Только ей под силу создать лед, который режет пальцы и который не тает в руках.
Кирк обошел вокруг летающей лодки.
— Здесь нет Чудовища, — сказал охотник. — И нет Туа и Паки…
Белка кивнула.
— Но оно здесь было, — Кирк указал на примятый мох. — А потом ушло в ту сторону…
Белка прошлась вдоль громовой птицы, смотря под ноги. Следы чудовища уводили в лес на другом склоне холма. Но Белка искала другие следы — если здесь были кайя, то куда ушли они? Она так ничего и не нашла. Даже Вурл, к мыслям которого обратилась Белка, ничего не чуял.
— Оно ушло недавно, — сказал Кирк. — След еще свежий. Пойдем.
Белка держала фигурку: след, иди по следу… Вурл принюхался, а затем неуклюже засеменил по склону холма.
Они снова бежали через лес, следом за медведем. Но что-то изменилось. Охотничий азарт не пропал, но отошел в сторону. Белка ловила себя на мыслях о громовой птице, о мертвых людях в черных шкурах и о пропавших кайя… Куда птица унесла ее племя? И как долго ей идти до земли Владычицы Льда?
Хозяйка Пауков сказала — предстоит долгий и трудный путь. Но насколько долгий? Хватит ли ей сил, пройти его до конца? Белка подумала о девочке, протягивавшей руку из глубин птичьего глаза. Она казалась такой маленькой, слабой и напуганной… Хватит ли ей сил?
— Оно здесь! — Кирк схватил ее за руку. Белка едва не упала. — Чудовище, — зашептал Кирк. — Слышишь?
Они стояли на краю оврага с крутыми глинистыми берегами. Внизу негромко журчала вода, шумели деревья, где-то далеко ухнула сова, а рядом ворчал медведь… Слышишь? Что именно она должна услышать?
— Там, — Кирк взмахнул зажатым в руке ножом.
Белка прислушалась к голосам ночного леса. И вздрогнула, сообразив, о чем говорит Кирк.
Из оврага доносилось тихое бормотание, словно кто-то спорил с журчащей водой. Звуки сплетались друг с другом, но стоило их вычленить, и становилось непонятно, как их можно было не заметить. Белке даже стало обидно, что первым бормотание услышал Кирк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
