Читаем без скачивания Происхождение миров - Поль Лаберенн

Конечно, эта теория противоречит нашим наглядным представлениям о внешнем мире гораздо больше, чем первые релятивистские теории (этим объясняется тот факт, что Эйнштейн всегда отказывался ее принять), но ее возникновение было, по существу, вполне естественным. Некоторые сторонники идеи о конечной и неограниченной вселенной хотели осуществить с помощью этой теории последний синтез, снимающий, по их мнению, целый ряд противоречий между конечным и бесконечным. Но от окончательного вывода, к которому приходят эти необычайные спекуляции, веет наиболее ограниченным детерминизмом. Этот вывод принципиально антидиалектичен, поскольку совокупность явлений, протекающих в пространстве и во времени, рассматривается как нечто образующее замкнутый и потому целиком доступный определению «массив». Мы видим, таким образом, к каким противоречиям с реальной действительностью приводит в конце концов математический формализм, сторонники которого использовали открытия Эйнштейна, доведя их до крайних следствий.

Отметим, однако, что недавно французский физик Жан Тибо снова принялся за эту теорию конечного времени, исходя из работ о строении атома. Тибо попытался сначала обобщить отсутствие непрерывности, которое свойственно структуре энергии, представимой в форме квантов или фотонов. Он замечает, что атомы распределены в пространстве также не непрерывно, в том смысле, что от одного атома к другому можно перейти лишь «скачком», и под конец пишет по поводу времени следующее:[138]

«Я имею основания полагать, что в ходе отдельных явлений в мире атомов время изменяется также скачкообразно и что эволюция этого бесконечно малого мира во времени в такой же мере прерывается, как и пространственное распределение атомных частиц».

Говоря об эквивалентности прошедшего и будущего, он пишет далее:

«Закон симметрии времени выглядит вполне правдоподобным, поскольку возможно допустить, что цепь последовательных событий в материальной системе может быть описана как в одном, так и в другом направлении. Это нас приводит к предположению о том, что настоящее зависит от будущего точно так же, как будущее зависит от настоящего.

Какое-либо состояние материального элемента (частицы или атома) уже предопределено всей совокупностью действий, которым этот элемент подвергается в ходе своей истории, как действиями имевшими место в прошлом, так и теми, которые будут иметь место в будущем…

Тогда цепь событий представляется нам во всей общности, без прошлого и без будущего, указывая нам на совокупность точечных сгущений материи вдоль оси времени».

Хотя Тибо начинает с критики времени в масштабах атома, он очень быстро приходит к обобщению гипотезы конечного времени на всю вселенную. Он пытается при этом на протяжении нескольких довольно непонятных строк показать, что эта теория не ведет обязательно к узкому детерминизму, что она оставляет немного места для «случая» и заключает:

«Случай играет теперь лишь роль особого нарушения того или иного события на протяжении большой эпохи, уже фиксированной на графике времени, некоторым подобием судьбы, которая связана лишь с геометрическим строением вселенной».

Такова, если говорить кратко, позиция Жана Тибо. Она основывается, если ее проанализировать, на факте, с которым хорошо знакомы все современные физики: явления в мире атомов выглядят существенно отличными от тех, которые происходят в масштабе человеческого восприятия. Как подчеркивал часто Поль Ланжевен, ученые все более и более отказываются от обычного понятия отдельного объекта в мире бесконечно малого. Вполне понятно, почему ученые приходят также к мысли об изменении понятия времени в этой области.

Следует, однако, признать, что аргументы Тибо в пользу прерывного и конечного времени слишком слабы. Правда, он выдвигает свой тезис с осторожностью, скорее как свое личное мнение, а не как достоверное научное положение. И он, конечно, впадает в преувеличение, отождествляя прерывное распределение атомов с некоторой существенной прерывностью пространства, откуда выводит также по аналогии с прерывностью энергии аргумент в пользу прерывного времени. Свойства материи действительно показывают, что между понятиями прерывности и непрерывности существует тесная связь. Но пространство мы все равно продолжаем рассматривать как непрерывное, что мы уже уточняли в связи с вопросом о вечном возврате. Что касается квантовой структуры самой лучистой энергии, то следует заметить, что если светящееся тело может излучать энергию лишь равными «квантами» (фотонами), то количество энергии, содержащееся в одном кванте, изменяется при переходе от одного излучения к другому (фотон красного света содержит меньше энергии, чем фотон фиолетового света) и может принимать бесконечное число значений, отличающихся сколь угодно мало друг от друга. Предыдущая критика относится главным образом к утверждению Тибо о прерывности времени.[139] Утверждение, высказываемое в приведенном выше тексте и относящееся к конечности времени и к эквивалентности между прошлым и будущим, представляется еще более произвольным.

Фундаментальная проблема современной физики, а именно проблема об отношении между прерывностью и непрерывностью, в решение которой Тибо, по-видимому, намеревается внести свой вклад, едва ли будет разрешена скорее, если вместо исключительной непрерывности строения материи, которую принимали ранее, принять исключительную прерывность строения материи, что как будто делает Тибо. Здесь мы также неизбежно сталкиваемся с необходимостью глубокого диалектического подхода к данной проблеме.

Конечно, возможно, что тот синтез между свойствами непрерывности и свойствами прерывности материи, к которому, как можно вполне надеяться, мы когда-нибудь придем, принесет нам серьезные основания для нового пересмотра понятия времени. Это особенно относится к миру атома, но в высшей степени немыслимо, чтобы будущие открытия когда-нибудь привели к принятию для вселенной теории конечного времени, которая противоречит всем имеющимся у нас научным данным о диалектическом развитии явлений во времени.

Тот факт, что столь странные спекуляции имеют сегодня какой-то успех, может найти свое объяснение (если не говорить о растущем пристрастии к формализму) в распространении скрытого желания остановить развитие науки и объявить о достижении полного и законченного знания. Это желание часто проявлялось в течение веков, в те эпохи, когда знания людей находились на низком уровне, когда имелось лишь очень смутное представление о сложности строения вселенной и о ее постоянном развитии. Факт повторного появления на сцене этого желания в нынешний век, когда наука сделала столь большой шаг вперед, неразрывно связан с идеологией буржуазии, которая хотела бы остановить ход истории, и, несомненно, не случайно, что Жан Тибо принадлежит к тем французским ученым, которые наиболее близки к реакционным политическим кругам.

В заключение этой дискуссии следует подчеркнуть, что гипотеза полной эквивалентности прошлого и будущего, очевидно, несовместима с утверждением универсальности принципа Карно и с теориями развития вселенной в одном-единственном направлении. Тот факт, что такой физик, как Жан Тибо, даже не подумал о возможном возражении с этой стороны, показывает, до какой степени научные круги потеряли уважение к «святейшему» второму началу термодинамики.

В целях полноты изложения мы скажем несколько слов о еще более любопытных теориях, в которых участвуют совсем новые понятия времени, а «идеальный» наблюдатель, измеряющий промежутки времени, имеет дело то с одной, то с другой стороной одних и тех же явлений. На этой основе создаются правила измерения двух времен, из которых одно остается конечным, а другое уходит в бесконечность.

Первым высказал подобную идею, кажется, Эддингтон. Рассматривая в одном из своих произведений процесс расширения вселенной, он предполагает одновременно существование двух наблюдателей: земного и космического. Земной наблюдатель, оставаясь в солнечной системе, которую можно считать не подверженной процессу расширения, продолжает измерять время обычным образом. Космический же наблюдатель приходит к выводу, что поскольку скорость света постоянна, необходимо выбрать единицу времени, связанную с единицей длины. Это будет, например, время, за которое луч света проходит определенное число космических единиц расстояния; точно так же можно определить нашу обычную секунду как время, за которое луч света проходит 300 000 км. Эта единица времени и единица длины будут оставаться для космического наблюдателя постоянными. Напротив, с точки зрения земного наблюдателя, космическая единица расстояния растягивается вместе со всей вселенной и соответственно с этим должна также пропорционально увеличиваться космическая единица времени. Она будет, следовательно, содержать все большее и большее число земных единиц времени, например секунд. Эддингтон отсюда выводит с помощью весьма элементарных математических расчетов, что[140] «…бесконечное число наших лет составило бы конечный интервал космического времени, то, что мы могли бы назвать уходящей в неисчислимую даль вечностью, было бы лишь определенной конечной датой космического календаря. С нашей точки зрения вселенная растянулась бы в эту эпоху до бесконечности, в глазах же космического существа мы сами уменьшились бы до состояния полного исчезновения».