Он оставался на мне до тех пор, пока окончательно не пришел в себя. Я гладила его волосы, наслаждаясь каждой черточкой его прекрасного лица. Его глаза были закрыты, очевидно, он был еще где-то далеко отсюда. Он сделал глубокий вдох, и я почувствовала, как его грудь наполнилась воздухом. В его выдохе мне послышалось:
— Мне кажется, я тоже тебя люблю.
* * *
Я почувствовал, как мой член стал мягким внутри нее, но я не хотел разрушить чары. Я пережил наяву свою фантазию и больше не хотел ни о чем думать. Я открыл глаза и посмотрел на нее, внезапно осознавая, что подумал вслух. Ее глаза все еще были влажными, а на щеках остались тоненькие дорожки от слез. Я не мог взять свои слова обратно и не хотел. Никто еще не открывался мне так, как она. Она застенчиво улыбнулась и сказала:
— Знаешь, а ты тяжелый.
— Мне пора слезть с тебя, верно?
— Ну, вообще-то да, хотя бы пока кровообращение в моих ногах не восстановится.
— Ну, если ты настаиваешь…
Я скатился на кровать возле нее.
— Мне кажется, ты что-то забыл.
Я посмотрел вниз на мой сморщенный орган, но не увидел на нем презерватива.
— Боже правый, где он?
Я лихорадочно обыскивал все вокруг, но тут ей удалось вытащить его из себя.
Она помахала растянутой резинкой.
— Да тут не меньше ведра! И это при том, что ты ведешь такую активную половую жизнь!
— Отдай, — сказал я, выхватывая у нее из руки презерватив. — Девственнице не пристало быть такой вульгарной!
— Но я больше не девственница, благодаря тебе.
— По крайней мере до следующего раза, — сказал я, переправляя липкий резиновый контейнер в корзину для мусора у кровати. — Ты кончила?
— Нет, но чувствую себя прекрасно. Мне было очень хорошо, когда кончил ты. Что значит «до следующего раза»?
— А как ты думаешь? — спросил я, перегнувшись через нее, чтобы как следует рассмотреть содержимое ящика в ее прикроватном столике.
— Уберите свои лапы от моего ящика, уважаемый. Некоторые вещи в нем не предназначены для ваших глаз.
— Слишком поздно, дорогая, — сказал я и повернулся к ней. — Мы поговорим о приспособлениях из твоего ящика позже, а сейчас я нашел то, что мне нужно.
В руке я держал вибратор, который, по всей видимости, частенько пускали в ход.
— Готов поспорить, батарейки в этой штуке еще работают.
Я нажал переключатель, и он зажужжал в моей руке. Я провел им по ее груди, а затем вниз по животу.
— Ты спросила, что значит «до следующего раза».
Я задержал этого вибрирующего красавца в нижней части живота.
— Это значит, что ты так вжилась в роль сегодня, что, сдается мне, это блюдо станет основным в нашем любовном меню.
Я провел кончиком вибратора между ее ног. Она отстранила его.
— Разве ты не хочешь кончить? — спросил я, держа вибратор прямо над лобком.
— Да, я хочу кончить. Но я должна задать тебе один вопрос, пока у меня еще есть на это силы.
Она замолчала и закрыла глаза, очевидно, не решаясь озвучить свой вопрос.
— О чем ты хочешь меня спросить?
Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня.
— Я напоминаю тебе о нашей договоренности отвечать честно. Я должна знать правду. То, что ты сказал после того, как кончил, — это было лишь частью твоей фантазии или ты действительно меня любишь?
Я хотел было немного подразнить ее, но вовремя передумал, вспомнив о следах, оставленных слезами на ее щеках. Я также осознавал, что она дала мне возможность поджать хвост и удрать, если бы мне того захотелось. Но у меня не было такого намерения. Я ответил ей честно и прямо.
— Не в моих правилах говорить каждой женщине, с которой ложусь в постель, что я люблю ее, — сказал я, вспоминая то, что она говорила мне в ресторане. — Да, Пэш, я люблю тебя. Ну, теперь-то, может, займемся делом?
Она раздвинула ноги, и тихое жужжание показалось симфонией.
Глава 17
После того как Иван лишил меня последних сил с помощью вибратора, мне ужасно захотелось, чтобы он обнял меня. Я знала, что этой ночью я снова засну рядом с ним, и это было для меня наивысшим счастьем в эту минуту. Я могла без труда уснуть в его объятиях. Однако, учитывая ход событий этого вечера, уже одна мысль о нем подсказывала мне, что на скорый сон рассчитывать не приходится.
Я подумала, что, быть может, поход в ванную поможет мне прийти в себя после очередного грандиозного оргазма. Меня поразило то, что у Ивана не было никаких комплексов по поводу моего оргазма. Он фактически воспринимал это как часть секса со мной и считал, что он не закончен, пока я тоже не получу разрядку. Я никогда не встречала мужчину, для которого мой оргазм был бы так же важен, как и его собственный. Если я еще окончательно не потеряла голову из-за Ивана, то это обязательно случится после сегодняшней ночи.
Когда я вышла из ванной, я снова застала его копающимся в моем ящике.
— Надеюсь, тебе весело, — сказала я, бросая в него полотенце.
— По крайней мере, я использую это занятие в образовательных целях. Это еще зачем? — спросил он, поднимая полотенце.
— Послушай, разве ты не хочешь десерта?
Он встал с кровати, оставив полотенце лежать на подушке. Он подошел ко мне и развязал пояс халата, который я набросила на себя, когда была в ванной. Обняв меня, он прижал меня к себе, и наши обнаженные тела слились.
— Вот он, десерт, — сказал он и погладил мои ягодицы.
— Иван, в данную минуту моя душа полна желания, но тело обессилено! Неужели тебе не знакомо чувство усталости? — спросила я, чувствуя, как его член твердеет от соприкосновения с моим обнаженным телом.
— Я крепко сложен. В моих жилах течет кровь украинских казаков, которую я унаследовал от отца. Он рассказывал мне, что в нашем роду мужская сила в десять раз больше, чем у обычного мужчины.
В доказательство он потерся об меня своим торчащим членом.
— В десять раз, говоришь?
— Так мне рассказывали. Но, конечно, мы можем подкрепить тебя какой-нибудь едой, прежде чем снова займемся любовью.
— А что, если я усну под тобой? — спросила я, сжимая его ягодицы.
— Маловероятно, Рыжик. — Он поцеловал меня и потерся усами о мою щеку. — Думаю, я не дам тебе заснуть.
Я освободилась от его объятий и снова протянула ему полотенце.
— Возьми его, у меня нет для тебя подходящего халата.
Он взял полотенце, показывая, что ему совсем не хочется прикрываться.
— Почему я не могу есть десерт в таком виде?
Он широко расставил руки, нарочито выставляя напоказ свой возбужденный орган.
— Вот за что я тебя люблю, так это за твою скромность. Обмотайся полотенцем, черт бы тебя побрал!
