я и уделял все время. Потом моих подопечных забирали настоящие следователи, которые и занимались всей бумажной волокитой, допросами, очными ставками и прочими интересными делами; от меня они требовали лишь несколько рапортов.
У «моего» Виктора ситуация была похожей. К тому же никто из его подопечных даже под следствием не побывал, это была участь политических активистов, задержанных на горячем, а не скромных артистов, читавших Солженицына и Пастернака в свободное от развлечения публики время. Правда, этим любопытным варварам слегка портили карьеру и личное дело, но всё проходило мимо судов и, соответственно, следователей с прокурорами. В общем, мы с прежним хозяином этого тела были теми ещё специалистами по работе следственных отделов, хотя какие-то знания в нашей голове, разумеется, остались – со времен учебы в школе КГБ у Орехова и со времен стажировки у меня. Но этого было мало, чтобы полноценно курировать целый отдел и тем более расследовать старое дело об убийстве лесника.
Зато я умел бегать – волка ноги кормят. Поэтому сначала я в первом приближении наладил контакт с начальником следственного отдела и заключил с ним своеобразный пакт о ненападении, а потом начал выяснять судьбу расследования, которое мне подкинул полковник Чепак. Начальник следователей к моему интересу отнесся без энтузиазма, по его мнению, это дело было типичным «глухарем» без всяких перспектив, которое имеет шанс на раскрытие только в том случае, если убийца продолжит свою деятельность, да ещё и будет использовать тот самый «люгер». Надежды на это не было никакой.
Впрочем, кое-что я его всё-таки попросил сделать – повторить рассылку по соседним областям с акцентом на оружие убийства, вдруг этот «люгер» где-то всплывал. Пистолет упоминался и раньше, но тогда все сосредоточились на личности убитого – именно так они обнаружили, что убитый лесник был не тем, за кого себя выдавал.
Но я жестоко обломался со своей идеей покопаться в прошлом убитого и через это выйти на след его убийцы. Лесника все в Ромнах помнили с сорок седьмого года – он пристроился в тамошнее лесничество и двадцать пять лет провел в лесах, где принимал высокие комиссии и своё непосредственное начальство, шугал тех, кто собирался незаконно свалить десяток-другой деревьев, иногда шёл соседям навстречу, если видел у тех сильную нужду, и договаривался с браконьерами. Его документы никаких вопросов не вызывали ни сразу после войны, ни всё время до его убийства – родом из-под Перми, воевал с 1942 года, уже после Победы разоружал немцев в Курляндском котле, а в Ромны попал после демобилизации.
Но все военные подвиги и документы принадлежали не ему, а другому человеку – настоящему уроженцу пермской деревушки, который на самом деле провоевал три года, был ранен и награжден орденами и медалями. Будущий лесник занял его место по дороге из армии на родину; скорее всего, он и в Ромнах поселился потому, что там никто не мог опознать пермяка, судьба которого так и осталась неизвестной.
Самого лесника опознали, но лишь наполовину – такой действительно служил в «армии» Бронислава Каминского, но как его звали на самом деле, откуда родом и какие преступления совершил, выяснить не получилось. Он даже в розыске не состоял – по очень простой причине. Архивы РОНА были по большей части попросту уничтожены, а оставшиеся недоступны для СССР, и всё основывалось лишь на показаниях свидетелей, таких же преступников, каким явно был убитый лесник. Иногда помогали выжившие жертвы террора этих «волостных» сидельцев, но те тоже не помогли разобраться в этой запутанной истории. Ну и семья этого лесника действительно ничего не знала – женился он в пятидесятых, когда уже прижился в Ромнах, на местной вдове, их старший сын заканчивал школу, а дочь училась в пятом классе. Сейчас наши органы помогали им получить новые документы, чтобы ничто не связывало их с убитым; я был уверен, что в скором времени они куда-нибудь уедут, чтобы не мозолить глаза соседям.
В общем, всё действительно выглядело как стопроцентный «висяк», и полковник Чепак, подписывая мне командировку в Ромны, всем своим видом выражал сомнение в моей идее.
Я провел в этом славном граде целых два дня. Про сами Ромны ничего плохого сказать не могу – таких городков по всему Союзу полно. Полсотни тысяч жителей, несколько заводов и фабрик, большая станция с депо, всякие дворцы культуры и убогие, но популярные среди населения кинотеатры. Планировка улиц, правда, была очень странной, но это тоже было стандартной особенностью тех городов, которые развивались из дореволюционных местечек, а не строились в чистом поле по единому плану.
Ночёвка, правда, мне не очень понравилась – местная гостиница не тянула даже на две звезды, хотя меня и поселили в отдельный номер, по местным меркам – президентский люкс, не меньше, с санузлом внутри, а не на этаже. Но всё было слишком разгромленным и плохо убранным, словно в этом двухэтажном домишке ничего не изменилось с той самой войны, когда здесь находился немецкий штаб. Впрочем, водителю
