— Остановись. То, что происходило, ничего не значило. Мне было девятнадцать лет. Все, о чем я думал, это как весело провести время.
— У вас были отношения. Продолжительные.
Говорю словами Сабурова.
— Нет. У нас была интрижка, не серьезная.
— А после она вышла замуж за твоего отца…
Так и стою с приоткрытым ртом. Хватаю воздух и не могу надышаться. Нечем мне дышать. Вся эта правда настолько омерзительна… Моя мама в свои тогда почти сорок спала с парнем, который был ровесником ее старшей дочери, а потом вышла замуж за его богатого отца. Боже, это же сюжет для пресловутого бразильского сериала. Сейчас кто-то обязательно должен впасть в кому.
— Ксюш, послушай…
Он вытягивает руку, но я мгновенно отшатываюсь. Прилипаю к стенке, медленно качая головой.
— Не надо, Денис. Не трогай меня. Ты должен был сказать, сразу сказать мне.
— Как ты себе это представляешь? — Соколов начинает повышать голос, еще пара минут — и он вывернет эту ситуацию так, что я буду чувствовать себя виноватой.
Не позволю. Не в этот раз.
— Не знаю. Но это ненормально. Это аморально. Она моя мама. Как это выглядит со стороны? Сначала с ней, теперь со мной….
— Со стороны? — Денис улыбается, ядовито так. Самой тошно становится. — Что скажут люди, правда? — он входит в раж. — Правда? Тебя волнует чужое мнение больше, чем свое собственное. И это, наверное, даже нормально, в данном отрезке времени. Тебе всего девятнадцать. Я в этом возрасте творил полную дичь. Но люди вокруг будут всегда, Ксюша. Говорить, оценивать… всегда.
— Это неправда. Мне плевать, кто что скажет. Не смей зарождать во мне чувство вины. Эту неуверенность… Я просто думала, что у нас все по-честному Денис. Мне больно это знать. Противно стоять рядом с тобой и понимать, что ты был с ней. Это мерзко!
Я кричу. Ору на всю квартиру, захлебываясь слезами. Ему не понять. Но внутри меня словно что-то надломилось. Окончательно. Может быть, это и не такая проблема, но как бы отреагировали вы, узнай подобное?
Противно. Слишком противно.
Соколов проходит языком по верхнему ряду зубов и взрывается.
— Мерзко? Твоя мать — эгоистичная, жаждущая денег баба. Тебя я считал такой же, в самом начале я идентифицировал тебя с ней. Довольна? Ты хотела правды? Вот она.
Он приближается. Давит одним своим присутствием.
— Ты раздражала. Я на дух тебя не переносил, а потом… потом все поменялось.
Вздрагиваю, когда его пальцы касаются моей щеки. Шмыгаю носом, неотрывно смотря в его темные глаза.
— Ты другая. Милая, добрая, правильная, — обхватывает мою щеку ладонью. — Когда я на тебя смотрю, то не могу отделаться от мыслей, что люблю. Не могу. Потому что так и есть. Да, эти отношения токсичны. Мы разные, — его губы все ближе, — но разве это плохо?
Он встряхивает меня словно куклу.
— Разве сейчас то, что было девять лет назад, имеет хоть какое-то значение?
— Я не знаю…
Снова, я снова поддаюсь.
Денис целует. Еще сильнее впечатывает в стену. Меня парализует. Какие-то секунды или даже минуты я смотрю в его глаза и вижу там бурю. Настоящий всплеск эмоций. Они пожирают меня. Овладевают моим разумом. Отвечаю на поцелуй. Плачу от сказанных слов, от переполняющих меня чувств, крепче прижимаясь к его груди.
Признание в любви. То, чего я так ждала, и то, что оказалось сейчас лишним. Оскверненным этой жуткой правдой.
— …нет, — упираюсь ладонью в его плечо, отталкиваю, — это не любовь. Я тебя не люблю, это просто помутнение рассудка. У нас нет будущего и никогда не было.
Тело охватывает крупной дрожью, меня трясет. Ресницы слиплись от слез, а пальцы до едкой боли впиваются в кожу на его плече.
Я делаю больно нам обоим. Транслирую физическую боль, чтобы заглушить душевную.
— Это неправильно, все это… я хочу уйти, — шепчу ему в губы, потому что он снова стал ближе.
Чувствую его горячее дыхание и злость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Соколов с размаху ударяет кулаком в стену прямо над моей головой и, оттолкнувшись, делает несколько шагов назад. Кажется, уходит на кухню. Слышу лишь, как гремит стекло.
Подбираю упавший на пол шарф и крадусь к двери. Звуки сейчас воспринимаются громче, чем есть на самом деле. Нервная система работает на максимум.
— Если ты уйдешь, — его ор слышно на весь дом, — только попробуй уйти, Зайцева.
Снова звук удара и битого стекла. Я уже вцепилась в дверную ручку, но на его последних словах пальцы ослабевают. Смотрю в пустоту прихожей. Считаю до десяти. Думаю.
Думаю, а потом выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью. Соколов не бежит следом. Нет, он никогда не сделает подобного. А я… я, наверное, получила, что хотела. Выговорилась, но легче мне почему-то не стало.
Он пожалеет о том, что сейчас произошло, как и я. Мы оба пожалеем, но будет поздно. Слишком поздно…
68
Я не сплю почти всю ночь.
Слышу звон будильника, но вставать с постели не хочу. Внутри все горит огнем. Адское пламя сжирает эмоции, делает апатичной.
Поднимаюсь с кровати и приступаю к ежедневному утреннему ритуалу. Зависаю в душе почти на полчаса. Опаздываю на учебу, что делаю крайне редко. В фойе сталкиваюсь с Юлькой, она прячет взгляд и ускоряет шаг. Все здесь одно сплошное напоминание о моих отношениях. Именно они изменили мою жизнь. Вывернули наизнанку.
С горем пополам отсиживаю занятие. Совет в виде погрузиться с головой в работу (учебу) со мной не срабатывает. В восемь плетусь на остановку. Мама звонит сегодня с самого утра, но я не отвечаю. Не знаю, о чем с ней говорить, а самое главное — как. Она же все видела, наверное, именно поэтому и отговаривала от отношений. Стыдилась или просто не хотела терять еще одного мужика из своей коллекции?
Господи, что я несу? Она же моя мама. Так нельзя. Это ужасно — думать так.
Но я зла. Слишком зла.
Дома хожу из угла в угол. Никак не могу успокоиться и найти себе места.
Сжимаю в руках смартфон и пролистываю ленту, сторис. Денис никак не обозначался.
В таком состоянии я нахожусь двое суток.
На третьи — беру из тумбочки ключи от квартиры Соколова и, вместо того чтобы посетить учебу, еду к нему. Не уверена, что застану его дома, но я подожду. Нам нужно поговорить. Спокойно.
Когда попадаю внутрь, сразу понимаю: что-то не так. Осматриваюсь, прохожусь по комнатам. В квартире бардак. В спальне замечаю приоткрытый шкаф, трогаю его вещи, но еще не понимаю того, что произошло.
Пока все выглядит так, словно он второпях собирался на тренировку.
Завалившись на кровать, открываю инстаграм.
Первый пост, что вижу, видео океана в режиме таймлапс и Соколов, показывающий какие-то элементы из своей тренировки. Геолокация — Камчатка. Подписи нет. Комментарии закрыты.
Он улетел? Просто взял и улетел?
Нет, наверное, это старое видео. Поэтому я продолжаю ждать. Сижу здесь часов до трех ночи, а потом впервые за все время решаюсь ему позвонить. Денис отвечает мгновенно, но дыхание у него слегка сбито, будто бы он тренировался или…
Нет, я же это все себе только придумываю.
— Привет, — говорю совсем тихо и сразу повторяю приветствие, но уже громче.
— Что-то случилось?
— Нет, я просто хотела поговорить… я у тебя в квартире.
— Меня нет в Москве.
— Что? Ты… где ты?
— На Камчатке, у друга. На пару недель.
— Пару? Денис, я вчера…
— Ксюша, — он выдыхает, — у меня скоро бой. Подготовка, тренировки. Реши для себя, пожалуйста, чего ты хочешь. Я не собираюсь раздувать этот скандал еще больше. Ты сделала выбор. Я его принимаю. Но у меня сейчас правда нет времени на выяснения отношений, — замолкает. — Просто определись, чего тебе нужно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
После этих слов он сбрасывает звонок, а я так и сижу с прижатым к уху телефоном.
