кровной печати, которую Арсений наложил вчера ночью, — а Арс мне нравится больше. Какая-то проблема?
— Да называй как хочешь, парень, — обреченно вздохнул слуга Голицыных и уехал прочь.
Я остался один, в пропитанной лесной грязью, песком и кровью, студенческой форме. Сейчас бы в ванную, полежать, отмокнуть, а потом рухнуть в мягкую кровать. Я потер переносицу соображая, где я смогу взять ключ от так любезно предоставленной мне комнаты… и как вообще узнать какую из сотен комнат мне предоставили?
Ответ был один и он мне не очень нравился. Но, выбирать не приходится. Я глянул на часы и убедился, что моя прогулка до главного корпуса Академии еще не нарушает комендантский час и не сделает меня злостным рецидивистом. Полчаса еще есть. Хорошо.
С этой мыслью я направился в одно из немногих знакомых мест в Академии. В кабинет к Брониславу Жеребцову.
* * *
К моему облегчению Бронислав Иванович Жеребцов оказался трудоголиком и поздним вечером все еще находился в своем излюбленном кабинете. Елизавета Алексеевна выглядела весьма неважно и без родового взора было понятно, что последствия того блица не прошли полностью.
Возможно, из-за этого такая строгая и властная помощница Жеребцова меня сейчас объективно побаивалась. Хотя, может и потому что я убил пару студентов. Но если копнуть глубже тут ведь учится полно убийц, и она с ними работает нормально. Тяжело учить кого-то, если ты его боишься.
— Входите, Марк Игоревич, — пролепетала Елизавета и открыла дверь в кабинет.
Я смело шагнул внутрь знакомого кабинета. В последний раз, когда я видел Бронислава Жеребцова в вип-ложе арены, он выглядел лучше. Сейчас боярин сидел, осунувшись и устало опирался локтями на стол. Морщины и мешки под глазами отчетливо просматривались даже в тусклом освещении.
— Сам Марк Игоревич озарил нас своим присутствием, — с тяжелым вздохом проговорил Жеребцов, вцепившись в меня взглядом.
— Ваше сиятельство, Бронислав Иванович, — изобразил я полупоклон и не дожидаясь разрешения плюхнулся на кресло напротив.
Бронислав Жеребцов едва заметно скривился, заметив ошметки грязи, которые я, не стесняясь, оставил на его мебели. Ну а что. Сам виноват.
Я зашел и вежливо попросил ключ от своего номера у Елизаветы Алексеевны, намерения лезть в это вулканическое пекло после столь длинного дня у меня не было. Но Бронислав Жеребцов настоял, что хочет принять меня лично и прямо сейчас.
— И где ты был, позволь спросить?
— Бегал, — быстро ответил я и стряхнул смачный комок бурой грязи прямо на симпатичный светлый ковер под ногами, — на природе, — тут же уточнил я, объясняя свой внешний вид.
— Отстраненным от занятий ученикам запрещено покидать Академию, — осуждающе процедил Жеребцов тщетно пытаясь полностью успокоить бушующие в ярости потоки энергий.
— Так меня забрали на тренировку, — пожал я плечами, — его благородие Олег Станиславович Голицын. Разве я мог отказать? — на ходу придумывал я, и еще больше веселился, глядя как округляются глаза Жеребцова.
— И, стало быть, Олег Станиславович это сможет подтвердить? — поднял бровь боярин.
— Я думал он вам уже сказал об этом сегодня, — театрально сокрушался я, — когда уточнял про мою комнату. К слову, по этому поводу я и пришел, — с этими словами я показательно постучал пальцем по часам, — и прошу заметить, ваше сиятельство, грядущее нарушение комендантского часа будет не по моей вине.
Жеребцов едва заметно побагровел, и я был уверен, что еще немного и у него пар из ушей повалит. Но Бронислав взял десятисекундную паузу в разговоре и успокоил потоки. Даже расслабился. Ну в том смысле что стол не загорелся и уже хорошо.
— Комнату подготовили, ключ возьмешь у Елизаветы Алексеевны, — ровно проговорил Жеребцов, — что касаемого твоего отстранения. Разбирательства завершены. За неоднократное нарушение комендантского часа ты получаешь официальное замечание, с занесением в личное дело. За проникновение на территорию женского общежития и неподобающее обращение к педагогическому составу, а также неоправданное насилие в отношении членов дисциплинарного комитета, ты получаешь выговор с занесением в личное дело.
Жеребцов зачитывал явно мягкое, по его мнению, наказание, но против устава Академии идти не мог. Забавно, что меня сейчас отчитывают за ночные прогулки в неположенных местах и нежелание называть учителей со всеми почестями, а не за два убийства.
Вот что значит играть по правилам.
Так… и что там тяжелее выговора может быть? Надо будет устав хоть прочитать. Отчисление? Не хотелось бы пока до этого доводить. Вон вроде только комнату дали. Да и друзей я еще не завел. И это не говоря о том, что бояр много живых тут еще ходит…
— Завтра можешь возвращаться на занятия, — наконец завершил свою речь Жеребцов.
— Понял, — равнодушно кивнул я и поднялся с кресла.
— Я разве сказал, что мы закончили? — с нескрываемой сталью в голосе проговорил Жеребцов и по кабинету прошла мощная волна магматической энергии, — есть еще один вопрос, который я хочу обсудить… Марк.
Я послушно сел, расплывшись в довольной улыбке. Наконец то маски сброшены и запахло чем-то действительно интересным.
— Ну давай обсудим, боярин.
Глава 17
Бронислав слегка опешил от моего наглого обращения, уголки губ боярина едва заметно дрогнули. Обстановка в кабинете заметно накалилась. В буквальном смысле.
Жеребцов больше не смотрел на меня снисходительно и высокомерно, и это безусловно было приятно. Магматическая энергия грубыми волнами разбивалась о мой смешанный поток и безобидно растекалась в сторону.
На этот раз я не позволял боярину творить все что вздумается и явно намекнул, что выходки, которые он позволял себе в нашу прошлую встречу в этом кабинете, больше не прокатят.
Жеребцов быстро понял тщетность подобной тактики и чуть утихомирил свою энергию. Теперь она бесцельно клубилась по кабинету, ожидая приказа.
— Кто ты такой? — едва сдерживая улыбку задумчиво проговорил Жеребцов.
Ему странным образом
