Я молча посмотрел на Браунинга. Из пореза на щеке начала сочиться кровь, но он даже глазом не моргнул. Джерро стоял, словно ничего не произошло. По щеке на шею побежала тоненькая струйка крови, и чистый воротник белой рубашки мгновенно покраснел. Я протянул платок, и он равнодушно прижал его к ране, как парикмахер прикладывает к лицу клиента горячее полотенце. Браунинг продолжал стоять у окна и невозмутимо смотреть на толпу.
— Знаешь кого-нибудь? — прошептал я.
— Да. — Его голос слегка задрожал. — Почти всех.
Наверное, многие из этих гадов когда-то ходили в клуб, подумал я, но не сказал ни слова. Оставалось лишь надеяться, что Джои спустится раньше, чем из здания выйдет последний человек.
— Фрэнки! — донесся из дверей голос Джои.
— Все в порядке? — спросил я, не поворачивая головы.
— В порядке.
— Тогда уходи. Не забудь, ты должен идти последним. — Я услышал его шаги на лестнице и сказал Джерро: — Приготовься! Как только Джои выйдет из подъезда, беги за мной.
Он не ответил. В помещение влетели еще несколько камней. Я уклонился, но Джерро Браунинг стоял, не шелохнувшись. Наконец из подъезда вышел Джои.
— Мы выходим! — громко закричал я и отошел от окна. — Краешком глаза заметил, как кто-то из толпы бросился в здание.
Джерро продолжал стоять у окна. Я схватил его за руку и потащил к двери. Мы выбежали в коридор. На лестнице уже грохотали шаги. Я бросился наверх. На последней площадке стояла стремянка, ведущая на крышу. В открытый люк ярко светили звезды.
Я подтолкнул Джерро к стремянке и через несколько секунд полез за ним. Этажом ниже в помещении клуба послышались крики, грохот разбиваемой мебели. Я почти добрался до люка, когда кто-то схватил меня за ногу. Я посмотрел вниз и изо всех сил пнул в лицо какого-то типа, вцепившегося мне в ногу. Он полетел вниз. Я выбрался на крышу и огляделся по сторонам.
На крыше лежали остатки снега после последнего снегопада. Рядом с люком валялся старый гнилой матрац, на котором, наверное, когда-то в душные летние ночи спал кто-то из жильцов.
— Помоги мне! — крикнул я Джерро.
Рана на его лице продолжала кровоточить. Мы вместе закрыли люк и накрыли его матрацем, надеясь, что он их хоть немного задержит. Я выпрямился и огляделся по сторонам в поисках другого люка. Ближайший находился в двух подъездах от нашего. Я бросился к нему, но он оказался заперт.
Матрац начал шевелиться под ударами снизу, но люк еще не был открыт. Мы перебежали по крыше на следующее здание.
Там нам повезло — дверь оказалась открытой. Я закрыл ее изнутри на крючок, и мы помчались вниз. Выскочив на Шестьдесят восьмой улице, побежали к парку.
За нами никто не гнался. На Сентрал Парк Уэст мы поймали пустое такси.
— Быстрее! — крикнул я водителю.
Джерро откинулся на заднее сиденье и закрыл лицо руками. Платок весь пропитался кровью. Я отнял руки от его лица и осмотрел порез.
— Рана глубокая. Надо ехать в больницу. — Я велел таксисту отвезти нас в больницу Рузвельта.
Там я расплатился, и мы вошли в отделение скорой помощи, где Браунингу наложили несколько швов. Пока доктор обрабатывал и зашивал рану, я отвечал на вопросы сестры, заполнявшей приемный бланк. Наконец доктор зашил рану и забинтовал щеку. Он дал нам какие-то таблетки и велел Джерро отправляться домой отдыхать. Мы вышли из больницы.
Часы на витрине магазина напротив показывали одиннадцать часов.
— Отправляйся домой, Джерро. Ты еле на ногах стоишь.
— Мне уже лучше. — Он попытался улыбнуться. — Пожалуй, я сам доберусь до дома. Спасибо, Фрэнк. Ты вел себя потрясающе!
— Забудь об этом! Ты уверен, что сам дойдешь?
— Конечно, — заверил он меня и тут же пошатнулся. Я поддержал его.
— Пожалуй, я провожу тебя. Мы начали этот вечер вместе и вместе его закончим. — Он не стал спорить. — Где ты живешь?
— Мне нельзя сейчас домой, — ответил Джерро после небольшой паузы. — Не хочу расстраивать своих. Они перепугаются, увидев меня в таком виде. Лучше поеду к другу.
— Куда хочешь, только пошли поскорее. Тебе необходим отдых.
Мы остановили такси. Джерро назвал адрес в Гринвич Виллидж и откинулся на сиденье. Несколько минут он молча смотрел в окно, а я время от времени посматривал на него краешком глаза.
Наконец он опустил голову на руки и заплакал. Я знал, что плакал он не от боли, а от обиды и унижения.
— Дураки! — прошептал Джерро Браунинг. — Бедные обманутые глупцы! Когда же они поумнеют?
Глава 5
Такси остановилось перед меблированными комнатами «Студио Эпартментс». Я расплатился с водителем, и мы вошли в холл. На втором этаже Джерро позвонил. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и я понял, что рана вновь начала болеть. Джерро позвонил во второй раз. Мы прождали целую минуту, но дверь так никто и не открыл.
— Может, твоего друга нет дома?
— У меня есть ключ. — Он достал из кармана ключ и открыл дверь.
Мы вошли в квартиру, и Браунинг включил свет. В одном углу стояла пишущая машинка, рядом с которой валялись скомканные листы бумаги. Около стены располагался мольберт с недописанным мужским портретом. Вокруг стола стояли несколько стульев. У окна находилась небольшая кухня: плита, холодильник и шкаф. Джерро заглянул в спальню, в которой оказались две кровати. Он закрыл дверь и вернулся в гостиную. Похоже, его друг был художником.
— Нет дома, — сказал он и нерешительно замолчал. — Теперь все в порядке. Можешь отправляться домой. Уже поздно, и ты, наверное, с ног валишься от усталости.
— Я уйду только после того, как ты выпьешь что-нибудь горячее, примешь таблетки и ляжешь в постель.
— Я все сделаю сам, — запротестовал Джерро.
— Нет уж! — Мне показалось, что он хочет от меня избавиться. — Иди ложись. Я вскипячу воду. Здесь есть чай?
— В шкафу.
Я подошел к маленькой плите, наполнил чайник водой и поставил на огонь. Браунинг молча наблюдал за мной.
— Раздевайся и ложись, — повторил я.
Через несколько минут вода закипела. Я нашел чай и чашку. Сунул пакетик с чаем в чашку, залил кипятком и направился в спальню.
— Чай готов!
Джерро лежал на кровати у окна в синей пижаме. На белой подушке чернело лицо с забинтованной щекой.
— Как самочувствие?
— Чуть лучше. Только голова раскалывается.
— Выпей чай — сразу полегчает! Где таблетки, которые тебе дал доктор?
Он разжал пальцы. Таблетки лежали на ладони.
— Проглоти их и запей чаем, — приказал я.
Джерро проглотил таблетки и потянулся за чаем. Рука дрожала так сильно, что он не мог удержать чашку, и я принялся поить его из чайной ложки. Наконец Джерро допил чай и устало откинулся на подушку.
Несколько минут я сидел рядом. Джерро открыл глаза.
— Что-нибудь еще сделать? — спросил я.
— Нет, спасибо. Ты уже и так достаточно сделал.
Мы замолчали. Мне показалось, что он задремал. Я уже собрался выйти, но он открыл глаза и спросил:
— Фрэнк, ты испугался там, в клубе?
— Ужас! — улыбнулся я.
— Я следил за тобой. Ты совсем не испугался. По-моему, тебе это даже понравилось.
— Ты и сам вел себя неплохо! — Я передразнил его голос: — «Я, пожалуй, спущусь поговорю с ними».
— Я перепугался до смерти, — признался Джерро. — Я знал, что боюсь, и мне было стыдно. Мне было стыдно, ведь я считал, что давно переборол этот страх, страх, который испытывают негры перед толпой белых. Наверное, он засел в генах.
— Что-то я не заметил у тебя никакого страха. Лучше постарайся забыть обо всем и усни. Утром все будет казаться по-другому.
— Ты так думаешь? — задумчиво спросил он. — По-моему, все всегда будет таким же, как сегодня вечером. Люди за ночь не меняются. Когда приходят беды, они, естественно, начинают искать козла отпущения и в порыве глупой мести забывают все, что этот человек сделал для них.
Я встал.
— Выброси это из своей головы и постарайся уснуть, — решительно произнес я, открывая дверь. — Тебе сейчас необходим отдых. Я буду в гостиной. Если что-нибудь захочешь, крикни.
— Ты странный парень, Фрэнк, — улыбнулся Джерро Браунинг. — Я ведь уже говорил тебе это?
— Завтра утром, когда хорошо выспишься, можешь опять рассказать. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил Джерро Браунинг.
Я тихо закрыл за собой дверь, пополоскал чашку и спрятал в шкаф. Затем сел и закурил. Когда выкурил полсигареты, мне показалось, что он позвал меня. Я заглянул в спальню, но Джерро продолжал мирно спать, и я вернулся в гостиную.
На столе рядом с мольбертом стоял маленький портрет Джерро. Я подошел ближе. Раньше я почему-то не замечал, что Джерро Браунинг привлекательный мужчина с решительным лицом, большими умными глазами и волевым подбородком. Я поставил портрет и вернулся к своему стулу. Последний раз перед тем, как уснуть, взглянул на часы в начале второго.
Разбудил меня скрип ключа в замке. Часы показывали полчетвертого. В квартиру вошла девушка и замерла, как вкопанная, увидев меня.
