Читаем без скачивания Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

После окончания заседания Вера проехала совсем немного и остановилась во дворе автозаправочной станции, подальше от колонок. Она включила мобильный телефон. Почти час дня. В субботу вечером у них гости. Ожидается десять человек, четверо из них медики, в том числе ее «любимец» – Джулс Риттерман. Кроме того, придут главный констебль Суссекса и судья Верховного суда – состав солидный. Ей предстоит закупить все для званого ужина, а в половине четвертого нужно забрать Алека и четверых его друзей.

Три коротких гудка – новое сообщение. От Оливера.

«Вера, привет! Как ты? Результаты анализов будут готовы самое позднее завтра вечером. Я хотел бы увидеть тебя в понедельник или, если получится, в выходные, но я понимаю, что в выходные тебе будет трудно выбраться. Позвони мне на работу; я велел немедленно соединять тебя со мной».

Она прослушала сообщение вторично – просто ради того, чтобы еще раз услышать его голос.

Потом прослушала его в третий раз; когда сообщение закончилось, она сохранила его в памяти телефона. Приятно сознавать, что оно там; уютно думать о том, что можно набрать номер голосовой почты и в любое время, когда она только пожелает, услышать его голос.

Я веду себя как влюбленная девчонка!

Ее стремление к американцу было интенсивным, постоянным; оно доминировало над всеми остальными мыслями. Оливер Кэбот. Ее тайна.

Может, она сама себя обманывает? Может, Росс прав? Неужели Оливер – просто шарлатан?

Нет! Ни в коем случае!

Почти всю ночь она пролежала без сна и думала, фантазировала… Какой была бы жизнь с ним? Совершенно другая, чем та, какую она ведет сейчас; там не будет местнических забот; в совершенно другом измерении они будут обсуждать все, как никогда не обсуждали с Россом. Она перебирала в голове те немногие разговоры с Оливером, какие происходили между ними за короткое время их знакомства. Они говорили о жизни, о религии, о философии, искусстве, литературе, путешествиях.

Вера была совершенно уверена, что Оливер Кэбот каким-то образом – неизвестно как, но обязательно – поможет ей, исцелит ее. Ее исцелит Оливер Кэбот, а не капсулы из контейнера в сумочке.

Час дня. Ей пора принять две капсулки. Оливер не запрещал ей принимать лекарство, но и не поощрял. Она извлекла со дна сумочки полоску бумаги, которую он дал ей и велел регулярно читать. Он сказал, что текст был написан в 1887 году и что его необходимо перечитывать три раза в день – вместе с капсулами или вместо них. Вера послушно прочла несколько фраз на бумажке. Оливер сказал, что смысл написанного понимают не многие врачи и еще меньше тех, кто прислушался к этим словам.

«Мудрый врач, когда ставит диагноз, не ограничивается вредоносностью того или иного микроорганизма или природой ненормальной опухоли; мудрый врач внимательно оценивает волю к жизни пациента и его способность приложить все усилия, всю силу духа, которая может вызвать благотворные биохимические перемены».

Она вытащила из сумочки контейнер с надписью «Молу-Орелан» и вытряхнула на ладонь две капсулы. Затем, держа их в руке, она вышла из машины и выкинула их в мусорный бак.

На душе у нее полегчало.

56

Через три часа восемнадцать минут после начала операции под спину леди Рейнс-Райли подложили специальный скользящий щит «Фэтслайд» и переложили ее на каталку. Ее щеки, нос, челюсть и лоб были переделаны в соответствии с ее указаниями; теперь их покрывали ряды аккуратных швов. Одним из талантов Росса, вызывавших всеобщее восхищение, была его способность накладывать превосходно красивые швы. Другие пластические хирурги и в подметки ему не годились.

Но, несмотря на аккуратные швы, сейчас, бледная от внутренних кровотечений и микротравм, она выглядела как гравюра с картины Энди Уорхолла «яростного периода».

Менее чем через пять минут после того, как ее доставили в послеоперационную палату, она начала приходить в себя. Еще пять минут, и из трахеи удалили дыхательную трубку. Томми Пирмен пробыл у нее чуть дольше; он проверял ее пульс и уровень кислорода в крови. Наконец, убедившись в том, что пациентка вне опасности, он присоединился к Россу в раздевалке.

Когда Росс снял куртку от хирургического костюма и надел рубашку, Томми сказал:

– Сейчас отдам тебе материалы, которые я для тебя распечатал: данные по болезни Лендта из Интернета.

– Что еще ты нашел?

– Собственно говоря, немного. Фирма «Мерк» заявила, что они добились положительных результатов в опытах на крысах, но я бы не стал преждевременно радоваться – они начнут опыты на людях только года через два, не раньше.

– А по испытаниям «Молу» что-нибудь есть?

– Нет. – Пирмен похлопал себя по животу, как будто хлопок убирал лишние килограммы. – Надо мне, наконец, собой заняться.

– Тебе стоит принимать участие в марафонских забегах.

– Для марафона у меня слишком короткие ноги.

– Может, есть специальные забеги для толстых коротышек вроде тебя.

Пирмен надел рубашку и принялся завязывать галстук.

– Вообще-то я откопал кое-что об испытаниях «Молу-Орелан», – сказал он. – Может, это и важно. Болезнь распространяется ударными темпами, и они надеются запустить лекарство на рынок с помощью министерства по контролю за медикаментами и продуктами питания.

– Значит, они уверены в том, что оно действует, – заметил Росс.

– И все же процент выживаемости составляет всего тридцать пять процентов.

Пирмен натянул брюки.

Поставив одну ногу на скамейку, Росс стал завязывать шнурки своих черных оксфордских туфель.

– Скажи-ка, ты ведь часто применяешь кетамин?

– В определенных обстоятельствах я пользуюсь им уже много лет; он эффективен для пациентов с ожогами, особенно если предстоит болезненная перевязка. А что?

– Кетамин близок по составу с ЛСД, так?

– Да.

– Ты даешь его в сочетании с другими препаратами?

– Нет. Кетамин – мононаркоз; он не является успокаивающим средством. Обычно я ввожу его внутривенно, так как у него короткий период полувыведения – около десяти минут.

– И как себя чувствует пациент под его действием?

Озадаченный его заинтересованностью, Пирмен ответил:

– Кетамин часто вызывает галлюцинации; пациенты испытывают помутнение сознания и страх. Один из недостатков кетамина заключается в том, что, несмотря на короткий период полувыведения, его действие обладает возвратным эффектом до сорока восьми часов или даже дольше. Иногда спасатели вводят его людям, попавшим в аварию, – кетамин притупляет боль и сужает артерии, уменьшая кровопотерю. Но он также обладает галлюциногенным действием. Некоторым больным кажется, будто они отделяются от собственного тела.

– А какова его биохимия?

Пирмен, подойдя к зеркалу, пригладил скудные прядки седеющих волос.

– Он избирательно возбуждает мозговую деятельность вблизи от центров настроения. Стимулирует приток крови к мозгу, посылая электрические разряды в области, расположенные рядом. Растет кровяное давление, отчего повышается мышечный тонус и стабилизируется дыхание. У некоторых пациентов отмечены плаксивость и нистагм.

– Его можно принимать орально?

– В общем, да, но я бы не стал вводить препарат орально. Так у него гораздо больший период полувыведения.

– Насколько больший?

– По меньшей мере часа полтора.

– Вкус у него есть?

Пирмен метнул на него странный взгляд:

– Н-нет… вроде бы он безвкусный.

– Он едкий?

– Нейтральный. Можешь сам посмотреть в лекарственном справочнике – или, если хочешь, я отсканирую тебе подробное описание и пришлю по электронной почте.

– Буду тебе очень признателен, – сказал Росс. – Спасибо.

В ожидании, пока Пирмен уйдет, Росс слонялся по раздевалке и читал пришедшие на мобильник сообщения. Потом он стал смотреть в окно. Наконец он увидел, как старенький «бристоль» анестезиолога выезжает из подземной стоянки и заворачивает на Девоншир-Плейс.

Росс тут же направился в кабинет анестезиологов, который, как всегда, оказался не заперт. То, что он искал, он обнаружил в третьем по счету шкафчике: целая полка была уставлена пузырьками с кетамином – по десять кубиков каждый.

Он быстро схватил один пузырек и сунул в карман пиджака.

57

Паук сидел в своей всегдашней кабинке, в заднем зале ресторана «У торговца Вика» на Парк-Лейн, пил «Гавайский закат» и курил «Мальборо лайт». Ему здесь нравилось: роскошные кожаные банкетки, экзотические ароматы, особая клиентура. Здесь чувствовался стиль, утонченность. А еще здесь всегда темно, хоть днем, хоть ночью. Вот что нравилось ему больше всего.

Хотя Паук привык считать эту кабинку своей собственностью, он старался не мелькать здесь слишком часто. Он не хотел, чтобы персонал тех заведений, куда он ходил, начал узнавать его в лицо. Ни к чему оставлять следы.