«У нас получается, — думаю я. — Эта история не обязательно кончится так, как мы видели. Мы уже начали все менять».
Возвращаюсь домой, переодеваюсь в приличное.
— Куда это ты собрался? — спрашивает бабуля.
— В Черчилль-Хаус, — говорю. — Поговорю с одним друганом про экраны.
Она тянется за пальто.
— Нет, баб. Посиди дома. Я один управлюсь. — Меня прямо колбасит от всего этого, что я могу изменить будущее, могу спасти людей, сотни, тысячи жизней.
Бабуля так и стоит с пальто в руках.
— Баб, я скоро. Поговорю с Нельсоном и вернусь.
— Как-то все сгущается, Адам. Не хочу спускать с тебя глаз. Я уже один раз так оплошала. Отпустила из дому твоего отца…
Она мнет пальто в руках, прямо душит его. Сам не знаю почему, я шагаю к ней и быстро обнимаю. Она обхватывает меня и тоже обнимает и держит так долго, что мне становится неловко.
— Я скоро вернусь, — говорю я, и она меня отпускает.
— Хорошо, — говорит. — Хорошо. Приходи. — Отворачивается, но не идет на свою табуретку в кухне, а садится на диван смотреть новости. А я ухожу — так и бегу по улице. Наверное, это я надеюсь догнать Сару, но ее уже и след простыл.
До Черчилль-Хаус всего минут пять, если бегом. Уже на месте соображаю, что не знаю номер Нельсоновой квартиры. Вхожу в вестибюль. Домина — будьте-нате: пятнадцать этажей и на каждом тридцать квартир. Вытаскиваю мобильник, снова набираю Нельсона. На этот раз он берет трубку.
— Нельсон, это я, Адам.
— Адам…
— Привет. Я тут внизу, в вестибюле. Какая у тебя квартира?
— Ты здесь?!
— Ну да, нам бы надо поговорить.
— Не знаю, Адам. Может, не стоит.
— Чего?!
— Знаешь, зря ты пришел…
— Нельсон, чел, ты чего, сбрендил?!
— Тут у меня… неприятности… странности всякие. Адам, нам даже по телефону говорить нельзя.
— Вот поэтому я и пришел. Увидеться и поговорить с глазу на глаз.
— Ну я не знаю…
Все, хватит с меня.
— Нельсон, кончай пургу гнать! Мне позарез надо с тобой увидеться, так что я буду во все двери трезвонить! Какая у тебя квартира?
Молчание — на секунду мне кажется, что он повесил трубку.
Потом слышу:
— Девятьсот двадцать семь. Девятый этаж.
— Отлично. Супер. Поднимаюсь.
Лифт не работает, приходится топать по лестнице. По дороге мне три раза встречаются люди — два молодых парня, женщина с грудничком в слинге и малышом постарше и старенькая бабушка с сумкой на колесах. Все они умрут первого января. Все до единого. Этот домина погребет их всех.
Первые четыре-пять этажей прохожу без проблем, но к девятому у меня уже язык на плече. Квартира номер 927 в дальнем конце бокового прохода. Дверь на цепочке. Нельсон стоит за ней в прихожей, его не видно.
— Входи, — шипит он. — Быстро.
— Привет, Нельсон. Я тоже рад тебя видеть, — говорю.
По-моему, он меня не слышит, думает только о том, как бы дверь поскорее закрыть.
— Тебя кто-нибудь видел?
Он по-прежнему говорит вполголоса.
— Не понял?..
— Кто-нибудь видел, как ты сюда зашел?
— Не знаю. На лестнице кто-то был, но на твоей площадке — никого. Чего ты шепчешь-то? И чего такой дерганый?
— За мной следят. Я под колпаком.
— Кто?
— Откуда я знаю? Наверное, пятый отдел.
Свет в прихожей не горит, окна занавешены — тут довольно-таки темно, только мне все равно видно, как щека у него так и выплясывает и глаза шарят по углам и смотрят куда угодно, только бы не на меня.
— Что ты городишь?
— Адам, я вывесил все в парасети. Я же обещал. Вывесил, и меня куча народу перепостила. Про Новый год там тонны всего. Просто тонны. Всем интересно. Все хотят разобраться. Доказательств накопилось — куча: правильно ты говорил, Адам, будет настоящая катастрофа.
— А что именно, Нельсон? Ты выяснил?
Он мотает головой:
— Наверное, какое-то стихийное бедствие. Сейсмическая активность везде повысилась. Сильно. И уровень радона, судя по всему, тоже.
— Радон — это что?
— Такой газ, который содержится в камнях в земной коре. Если его уровень повышается, значит, активность повысилась. Один дядька, профессор, вывешивает цифры в парасети — и даже это удаляют. Только про вулканы мы все равно знаем, это не запретишь. Адам, ты их видел? Вот уж новости так новости.
— Видел, только это же в Японии. У нас тут вулканов нет.
Нельсон вздыхает:
— Ты в каком классе? В одиннадцатом, в двенадцатом? Тектонику плит проходили?
Голова у меня кружится, как миксер. Тектоника, география, школа. Как будто миллион лет прошло. Ничего у меня тогда не отложилось и ничего сейчас не вспоминается. Но и дураком выглядеть мне не хочется.
— А как же, проходили.
— Япония на другом краю Евразийской плиты, — говорит Нельсон.
— Ну да, знаю.
— А если что-то происходит на одном краю плиты, что-то обязательно произойдет и на другом. В Европе — в Греции, Турции, Италии. Здесь. Землетрясение, например. А у нас уровень радона повысился — и уже были колебания почвы.
— А пожары?
Тик у Нельсона уже по всему лицу. Совсем распсиховался.
— После землетрясений всегда бывают пожары. Пробитые газовые трубы, электропроводка. В 1906 году в Сан-Франциско пожары были еще три дня после землетрясения. Больше народу сгорело, чем погибло под завалами.
Мы так и топчемся в прихожей, но тут у меня слабеют колени. Фатальное сочетание — девятый этаж и конец света.
— Нельсон, давай сядем где-нибудь.
Собираюсь пройти мимо него и поискать гостиную или кухню. Он преграждает мне дорогу.
— Ты чего?
— Нельзя тебе входить. Мама в кухне, братья дома.
— Тебе что, нельзя друзей приглашать?
— Нет. Тебя нельзя. Не хочу, чтобы они тебя видели. Я и так огреб из-за тебя по полной программе.
— Что случилось-то?
— Мои посты в Сети проследили. Узнали, кто я такой. К нам приходили. Отдел по борьбе с терроризмом, комитет по правам ребенка, иммиграционная служба…
— Они-то тут при чем?
— Все взяли и пришли — одновременно. Набились в дом, как саранча. Допрашивали маму с папой. Мама жутко перепсиховала.
— А они что, нелегалы? Мама с папой?
— Нет, конечно, просто они приехали сюда двадцать лет назад, еще до электронных удостоверений личности, и теперь все бумажки у них просроченные. Ничего плохого они не делали.
— Все обошлось? Ничего не случилось? Обыскали — и дело с концом?
— Ничего не обошлось. Со мной — случилось. У меня изъяли комп. Вынесли предупреждение.
— Ты же не делал ничего незаконного.
— Как это «не делал»? Участвовал в заговоре с целью сеять панику.
