Читаем без скачивания Крестовый дранг - Руслан Мельников

За спиной зашевелился Сыма Цзян.

— Где мы? — шепнул из-под многострадального шлема Освальд Добжиньский.

Бурцев повертел перископом кругового обзора. Знакомый подвальчик! Высокий — метра под три — потолок, широкий — два с половиной и длиннющий — хрен знает, сколько с четвертью — проход. И низенькие дверки в стенах… По такому коридору и с копьями, и с большими осадными щитами пройти можно и на коне проехать тоже. Танк вот даже поместился.

Правда, громадного стола и длинных лавок, что стояли здесь прежде, теперь нет — и от этого коридор кажется еще более просторным. А вместо привычных факелов с закопченных стен светят электрические лампочки — и здесь тоже генератор поставили! Зато в остальном…

— Во Взгужевеже мы, пан Освальд, — ответил Бурцев.

— Не может быть! Так просто?! Так быстро?!

— Взгляни сам, — он пустил рыцаря к перископу. Освальд даже не счел нужным снимать шлем. Вдавил смотровую щель топхельма в резину окуляров, ругнулся:

— Да ведь это же он!

— Он?

— Тот самый немец, с которым говорил фон Берберг, когда я прятался во рву Взгужевежи.

— Это когда вас выбили из замка, а тебя сочли убитым?

— Да!

Надо же, выходит, перед ними стоит сейчас зам фон Берберга — комендант Взгужевежи оберфюрер СС Фишер!

А эсэсовец все кричал. И все громче. И оскорблял, ничуть не стесняясь в выражениях. И визгливо требовал:

— Всем выйти-и-и из танка!

— А вот я сейчас и выйду! — пробормотал Освальд где-то в промежутке между «славянской швалью» и «отрыжкой еврея».

Бурцев протупил. Бурцев опоздал. Его рука лишь скользнула по кольчуге поляка. Задержать обиженного шляхтича не удалось. Взбешенный добжинец, которому вконец осточертел лощеный эсэсовский крикун, а еще больше — тесное танковое нутро, решительно откинул люк.

Гулкий грохот наполнил подвал Взгужевежи. Вопли смолкли. Выпучив глаза и беззвучно глотая ртом воздух, немец наблюдал, как над танковой башней появилось боевое рыцарское ведро. Офицер отступил на шаг — к охране. Но автоматчики, похоже, тоже офигели не на шутку. Пока добжинец неловко — цепляясь доспехами и перевязью с мечом за края люка — выбирался наружу, никто так и не проронил ни слова.

— Что за маскарад! — спохватился наконец офицер.

Рука эсэсовца судорожно нашаривала пистолет.

Освальд молчал.

— Ваше имя, солдат?! Звание?! Подразделение?!

Освальд спускался с брони.

— Снять шлем перед старшим по званию и доложить по форме!

Освальд приближался.

— Стрелять буду! — предупредил немец. Но стрелять он не мог: взволнованный фашик не справлялся с собственной кобурой. Еще бы — такое потрясение! Не каждый день приходится видеть рыцаря тринадцатого века, разъезжающего в танке.

Автоматчики направили «шмайсеры» на Освальда. Добжинец споткнулся было, но все же преодолел давний страх перед невидимыми стрелами. Сделал шаг, другой… Солдаты ждали приказа. И приказ вот-вот прозвучит — это видно по искаженной арийской физиономии под козырьком фуражки.

Освальд, дурень! Ну, на кой ты высунулся?! Изрешетят ведь в два счета. Бурцев тоже протискивался к открытому люку, даже не зная еще толком, что будет делать там, снаружи, какую помощь сможет оказать вспыльчивому шляхтичу.

И снова яркая до рези в глазах краснота залила все вокруг. Да что же тут творится?! Он прикрыл глаза ладонью. И… и вздрогнул от дикого ржания перепуганной лошади. Бу-бум! — громыхнули по броне подкованные копыта. Две тени — два всадника один за другим сверзились с танка за пределы багровой сферы.

Фьюить! — вспорол воздух знакомый звук. И лязгнул металл о металл…

Бурцев выглянул из танка… Все кончено! Ну, или почти все: автоматчики дергаются в предсмертной агонии. Дисциплинированные эсэсовцы так и не дождались приказа открыть огонь. А действовать самостоятельно ребята, видать, уже разучились. И вот теперь у одного в груди подрагивает длинная татарская стрела — эта вездесущая палочка-выручалочка, прилетающая когда нужно и бьющая куда нужно. Второй валяется с проломленной головой. Сбитая кистенем-мачугой каска все еще вертится волчком на каменных плитах пола.

Глава 53

Эсэсовский офицер был еще жив. В водянистых глазах — ничего, кроме безумия и паники. Позади немца звонко цокали копыта: Бурангул и Збыслав пытались утихомирить взбесившихся после телепортации лошадей.

А по броне уже топтался кто-то еще. А потом еще и еще… Люди — теперь уже пешие — возникали из багрового — цвета крови — ниоткуда, сыпались с танка, ошалело и торопливо откатывались, отползали в стороны, уступая место все новым и новым воинам. Десант новгородцев и татар заполнял коридор: десятка полтора бойцов Дмитрия и Бурангула отправился вслед за трофейным танком из Дерпта в подвал Взгужевежи. Правда, никто больше не смог заставить коней въехать в пульсирующие ворота телепортационного портала. Впрочем, оно и к лучшему: даже в просторных подвалах «Башни-на-Холме» коннице все же тесновато будет.

— Стоять! — взмокший эсэсовец наконец выдрал «вальтер» из кобуры. — Не сметь! Прекратить!

Освальд стоял. Стоял перед ним. С обнаженным клинком. И он смел. И прекращать не собирался. Удар меча. Выбитый пистолет летит к стене.

Изумленный, полный ужаса возглас:

— Кто ты?!

Ответ, преисполненный достоинства и жгучей ненависти:

— Хозяин этого замка. Пан Освальд из Добжиньских земель. Герб моего рода — серебристая башня — донжон Взгужевежи на синем фоне.

— Спроси у него! Спроси… — Бурцев молил про себя: только бы мстительный поляк на этот раз не слишком торопился с возмездием. Но добжинец знал, что делать. И о чем спрашивать — тоже знал. И методика допроса у рыцаря-разбойника оказалась действенной. Меч поднялся над головой немца.

— Теперь твой черед называть свое имя или боевое прозвище, девиз или фамильный герб, если они у тебя имеются! — тоном неумолимого палача потребовал шляхтич.

Гитлеровец попытался взять себя в руки:

— Оберфюрер СС… Комендант замка Взгужевежа…

Дослушивать поляк не стал:

— Ты будешь казнен немедленно, пан комендант Обер Фюрер Эсэсовский, если не сообщишь, где здесь содержатся пленники…

Меч в руке Освальда поднялся еще выше. Что-то в его голосе заставило Фишера проявить готовность к сотрудничеству. А может быть, фашика просто добило абсурдное столпотворение вокруг. Танк, татарские стрелки, русские дружинники…

— Там! — не оборачиваясь, немец указал на коридор за своей спиной. И вынул из кармана ключ.

В ту же секунду фуражка на его голове развалилась надвое. Голова — тоже. Клинок врубился в череп эсэсовца по самые зубы.

Тело рухнуло, задергалось.

— Если ты сообщишь, то все равно будешь казнен, — закончил свою речь добжинец. — Прими Господь милосердный эту грешную душу, коли тебе такое по силам. Аминь.

Пан Освальд оставался верным себе: чем меньше живых врагов, тем лучше.

— Ва-а-аслав! Твоя моя поджидай! — взмолился из рассеивающейся багровой пелены китаец, которого едва не затоптали в давке. Но ждать Сыма Цзяна было некогда — Бурцев уже подхватил ключ от темницы и несся по коридору вслед за добжиньским рыцарем.

Впрочем, «вслед за» он бежал недолго. Отягощенный доспехами поляк не мог сейчас похвастать спринтерской скоростью. Уже между спешившимися Бурангулом и Збыславом Бурцев пробежал первым. А если на коня? Нет, не стоит, здесь — не чисто поле, здесь лучше на своих двоих. Закозлит, не дай Бог, коняга под подвальными сводами, встанет на дыбы — шея сразу напополам.

— Вацалав! — окрикнул татарский сотник.

— Пан Освальд! — позвал оруженосец-литвин.

— Оставайтесь здесь! — приказал Бурцев по-татарски. — Прикройте нас с тыла.

— Ждите! — рявкнул добжинец по-польски. Сзади, у танка, уже слышался зычный голос

Дмитрия. Новгородец не терял времени даром — расставлял бойцов для обороны. Русичи и татары взламывали двери по обе стороны от бронированной машины — там будет удобно прятаться от «невидимых стрел» и бить врага в случае атаки.

Бурцев бежал. Освальд пыхтел и звенел кольчугой за спиной.

Коридор резко уходил вправо, и именно оттуда им навстречу выскочили двое. С автоматами. Охрана темницы!

— Что случилось?! — на ходу орали по-немецки встревоженные эсэсовцы. — Откуда лошади? Кто кричал?!

Потом оба наткнулись на Бурцева. И увидели добжиньского рыцаря. При полном доспехе. С мечом в руке. Хвататься за автоматы — поздно. Немцы полезли врукопашку. Бурцев перехватил руку первому. Вывернул. Бросил фашика Освальду. Добжинец сориентировался мгновенно — нанизал эсэсовца на клинок. Пока меч был занят, Бурцеву пришлось повозиться со вторым противником. Здоровым гад оказался. И боксировал нехило. Даже ногами махать пытался. Но подсечка в развороте бросила фрица хребтом об пол. Меч Освальда довершил расправу.

Это был тот самый коридор и заканчивался он той самой тупиковой дверью, за которой в прошлом году томилась Аделаида. Повторяется… все повторяется. Впрочем, замок в дверь врезан новый и выкован он явно не кузнецами тринадцатого столетия. Маленький ключик оберфюрера легко вошел в узкую скважину.