расширенные глаза неотрывно смотрели на кровавую кашу на столе.
Сзади за Оксаной встал Сириус, держась за стеночку, недоверчиво обозрел картину Босха и раннего Дали и севшим голосом выдавил:
— Мама Мерлина… Что. Тут. Случилось?..
— Муха… — жалко простонал Кикимер. — Муха села на стол… большая, зеленая… Леди Оксана сказала, чтоб ни одна муха не пролетела… Вот Кикимер и… — здесь старый домовик всхлипнул и потряс мухобойкой. Дальнейшие комментарии стали не нужны. Верный Кикимер честно исполнил наказ доброй ведьмы и прихлопнул муху. Кто ж знал, что она окажется анимагом.
Оксана, справившись с приступом тошноты, вынула из кармана бахилы, надела их на ноги, а на руки натянула перчатки и храбро шагнула на забрызганный кровью пол. Пошуровав среди останков, она, наконец, выудила журналистскую корочку на имя Риты Скитер и крошечную капсулу с биобактериями. Всё встало на свои места…
Часть двадцать четвёртая. Через годы, через расстояния…
Примечание:
Стеб, стеб, стеб…
После ну очень крутого второго тура, когда из воды разозленные чемпионы вытащили продрогших русалочьих заложников, Гарри и Невилл чуть не возненавидели все человечество… в частности homo magiсus, за столь бесцеремонное обращение с особенными детьми. Вытащив Гермиону, Витя, Барти и Седрик подзависли, поняв, что девушку нельзя поставить, а на мерзлую землю её нельзя сажать тем более. Но тут, к счастью, раздались крики «Р-р-разойдись!» и к месту дислокации братья Криви лихо подкатили коляску, в которую парни с облегчением посадили Гермиону.
Невилл тут же закутал её в плед и начал энергично растирать. Щелчком пальца сшиб с её волос зеленого жука, осмотрел голову на предмет прочих водяных паразитов и, не найдя, стал вытирать ей волосы, сквозь зубы бурча ругательства в адрес недоумков, посмевших посягнуть на самое святое… Гермиона слушала и млела, согреваясь любовью Невилла. Точно так же ругался Барти, аккуратно растирая плечи Минервы, та лишь молча морщилась от вспышек боли в больных суставах. Седрика Диггори рвали на части две девушки — Флер и Чжоу, они никак не могли его поделить и тихо рычали друг на дружку, периодически дергая парня каждая в свою сторону.
— Мой! Руки убери!..
— С ума сошла? Он мой, я за ним ныряла!
Голова Седрика моталась туда и сюда…
А судьи застопорились, не зная, кому сколько баллов начислять, все чемпионы действовали сообща и одной командой, было совершенно непонятно, кто первый, а кто второй. Они бы ещё долго спорили, пока Дамблдор не вынес вердикт, что все чемпионы заработали равное количество баллов. А учитывая первый тур, первое место занял Барти, что, конечно же, было справедливо.
Несколько дней спустя у Гарри выдалась свободная минутка и он решил наконец-то зайти к Рексу. А пока он спускается в подземелья, мы с вами отвлечемся на Миссис Норрис и Пивза. Начиная с конца каникул, когда дети вернулись и окунулись в школьную рутину, эти двое с какими-то целями начали преследовать Гарри. То и дело мальчик натыкался в разных местах то на кошку с веночком на голове, то на Пивза, играющего кукольной короной. Вот и сейчас, проходя по коридору мимо дверей в класс зельеварения, Гарри снова увидел Миссис Норрис с венком из омелы на пушистой голове. Венок забавно висел на одном ухе, а сама кошка восседала в стенной нише, освещенная факелом. Гарри притормозил, поглазел на кошку, потом, украдкой оглянувшись — не видит ли кто? — легонько погладил кошку. Миссис Норрис хотя бы не вызывала в нем той неприязни, которую вызывали кошки старухи Фигг. Кошек Гарри вообще-то боялся и не без оснований, особенно с тех пор, когда тётя и дядя рассказали, что именно кошки его чуть не сожрали. Поправив веночек на кошачьей голове, Гарри отправился дальше. Дошел до тайного хода, постучал по раме Корвина Мракса и шепнул ему пароль:
— Величайший из хогвартской четвёрки.
Нарисованный мужчина в пышном жабо покосился по сторонам, подмигнул мальчику и отъехал вбок, открывая неширокий проход. Скользнув внутрь, Гарри бросил привычный взгляд в комнате Салли на старую мебель, порванные шелковые обои, паутину по углам и вздохнул — апартаментами никто не пользовался уже много десятилетий, а ведь на столе стоит кубок с гербом Блэков, когда-то здесь жил Финеас Найджелус, последний директор-слизеринец. Отогнав печальные мысли, Гарри пересек комнату и шагнул в камин, потянул за крюк для котлов-чайников, что-то негромко щелкнуло, и камин начал поворачиваться вокруг своей оси вместе с Гарри внутри. А когда он остановился, Гарри вышел из него в коридор, который вел в Тайную комнату, созданную специально для василиска. Ту самую, с бассейнами, статуей и колоннами. Этот проход мальчикам показал сам василиск, когда они задумались, как подняться по трубе обратно в туалет Плаксы Миртл. Балрейн встретил Гарри радостным свистом. Гарри ласково погладил огромную морду и тепло поздоровался:
— Привет, Рекс! Не скучал? А я тебе кое-что принес… Извини, что так долго не заходил, так много уроков задают, а я ещё и предметов добавил, чтобы вместе с Гермионой и Невиллом учиться… понимаешь?
Продолжая болтать ни о чем, Гарри достал из поясной сумки шкатулку, завернутую в тряпицу, развернув её и открыв, вытряхнул на пол медальон, из осторожности не прикасаясь к нему. Балиониск наклонил узкую голову, так похожую на голову велицираптора, и с любопытством посмотрел на маленький круглый предмет. Потом опустил морду и, высунув язык, лизнул медальон. Зашипел. В этом шипении Гарри узнал знакомые звуки и, поняв, поспешно отступил за колонну. Медальон раскрылся, и прекрасные карие с вишневым багрянцем глаза Тома Реддла глянули на… вот не знаю, кого они рассчитывали увидеть, может быть того, кого собирались проклясть, или того, в кого хотел бы вселиться крестраж… В общем, кого-то другого, а не внимательную морду василиска. Обманутые в самых лучших своих ожиданиях, крестражеские глазки возмущенно покраснели, не в силах прищуриться (век-то нет!), потом сузили зрачки, видимо для пущего какого-то эффекта, но все визуальные усилия пропали даром, потому что Балрейн Рекс откровенно чихал на его потуги. И даже более того, он плюнул. Сцедил капельку своей слюны и капнул на медальон, прямо в красные зенки, полностью залив их ядовитой лужицей.
Ой… как он орал. Без голоса и без тела, и даже безо рта, он орал так, что казалось, потолок сейчас обрушится. Гарри зажмурился и крепко обнял колонну, Рексу крик тоже не понравился, он недовольно съежился кольцами, терпеливо дожидаясь гибели крестража. Крик стих. Гарри приоткрыл один глаз, потом распахнул оба и отлепился от колонны, подошел к Рексу и осторожно тронул мыском ботинка
