Стараясь подавить страх за детей, Пруденс напомнила себе, что ночь таит намного меньше опасности, чем гостиница. Она повернулась, вытерла вспотевшие ладони о юбку и заставила себя выйти из комнаты.
На этот раз она оставила дверь незапертой. Теперь это просто пустая комната в гостинице. И ничего подозрительного в ней нет.
Эван тащил Мелоди по дороге и размышлял. В Брайтоне они перебрали множество гостиниц. Достаточно для того, чтобы понимать — нельзя доверять незнакомцам, даже если они живут рядом с тобой. Он припомнил ночь, когда они с Пруденс убегали от Троттеров. Вспомнил, как они пришли к тому мужчине, адвокату, и как он притащил их обратно, в тот дом, где их поджидала опасность.
Остановившись, он заприметил дорогу, что вела к странного вида ферме. Нет, никакие фермеры ему не нужны. Ему вообще никто не нужен. Он сам сможет позаботиться о себе и Мелоди.
— Пойдем, Мелли. Пойдем, нас ждет еще один пикник.
Пруденс медленно подошла к лестнице. Грубые голоса, резкий смех и стук пивных кружек о стол, Оливия обслуживала «гостей». Отличная идея. Пиво Оливии способно согреть сердца даже самых бессердечных мужчин.
Был ли это Гаффин и его шайка? В Брайтоне она ничего не знала об этих головорезах, слышала только, что Гаффин — опасный человек и что по непонятным причинам Шанталь нашла его привлекательным. Пруденс, в силу того, что у Шанталь имелась лишь одна извилина, ничего не знала о Гаффине, кроме его сексуальных предпочтений.
Видел ли он ее? Вероятно, нет. Она наблюдала как он крутился возле театра, но никогда не приближалась к нему. И неспроста. Шанталь была не из тех женщин, что готовы делиться мужским вниманием, пусть даже и с портнихой. Когда у Шанталь появлялся посетитель, Пруденс неизменно оставалась в своей мастерской.
Кроме того, при виде Гаффина, хоть и издалека, ей становилось не по себе. Он был высоким и невероятно привлекательным, с резкими чертами лица. Его волосы были иссиня-черными, как и у Шанталь, а взгляд — подавленным и тревожным. Со своими рыщущими бесцветными глазами и крадущимися повадками он походил на хищника. И этот взгляд хищника останавливался на Шанталь, и только на ней.
Какой же идиоткой надо быть, чтобы увлечься таким опасным мужчиной?! Пруденс никогда не понимала этого. Ей больше по душе были нежные, любящие мужчины — семьянины. Как Колин.
От беспокойства за него ее прошиб холодный, липкий пот. Она ничего не слышала от него, кроме одного стона боли.
Они не убьют его. Иначе им не получить за него выкуп.
Наконец Пруденс сделала последние шаги, так что теперь она могла окинуть взглядом всю гостиную.
Не было ни малейшей надежды прокрасться незамеченной. У нее только один выбор. Натянуть на лицо чепчик, спрятав свои приметные волосы под ним. Пруденс тяжело вздохнула. Она спустилась с последних ступенек, протерла глаза и притворно зевнула.
— У нас гости, миссис? Вы разбудили меня.
Половина из дюжины бородатых лиц повернулись к ней, бандиты выхватили пистолеты и ножи. Ей не надо было изображать ужас, все было написано на ее лице.
Оливия нервно прочистила горло.
— Вовремя же ты проснулась, ленивая корова. Иди, помогай мне!
— Да, миссис. — Пока Колин смотрел на ее мертвенно-бледное лицо, она добавила: — Зато я прибрала комнату миссис. Все наверху готово.
Глаза Оливии расширились, и она отрывисто кивнула. Лицо Колина стало постепенно приобретать нормальный оттенок, он наконец смог отвести глаза от Пруденс, как раз в тот момент, когда Гаффин с любопытством посмотрел на его.
— Сет сказал, что ты приехал не один. Где все остальные? Женщина с двумя детьми. Где они?
Сет. Пруденс замерла. Она совсем забыла про волосатое создание. Он же узнает ее!
Но Сета не было в комнате. Кажется, зря он доказывает свою преданность Гаффину, по какой-то причине шайка же не взяла его этой ночью на дело. Что, если его убили? Бедная Оливия. Она пыталась спасти его. Что касается Пруденс, она почувствовала лишь еще большую ненависть к человеку, который подверг их жизни опасности.
Оливия подала ей тяжелый кувшин и подтолкнула к «гостям». Пруденс кивнула «миссис» и начала ходить по кругу, наполняя пивные кружки до краев. Головорезы, судя по всему, могли пить, как лошади, но при этом не пьянеть и драться на ножах, как ни в чем не бывало. Надежда, оставалась лишь на то, что первосортное пиво Оливии сделает свое дело, и реакция бандитов притупится.
Это все, о чем она могла думать. Как еще, святые небеса, она могла помочь Колину освободиться и справиться с семью безжалостными бандитами?
По правде говоря, она уже начала сомневаться, что сама сможет выбраться из этой передряги!
Глава 26
Гаффин усадил Колина на один из уцелевших стульев, а сам сел перед камином. Бандиты заняли оставшиеся места — стулья и скамейки по обеим сторонам от главаря.
Гаффин приказал принести кружку для Колина и удостоверился, что ее наполнили. Руки Колина были связаны спереди. Он вполне мог выпить пиво, но не прикоснулся к нему. Гаффин сделал большой глоток и вытер рот рукавом, он пристально посмотрел на Колина, прежде чем заговорить. И когда заговорил, это звучало как продолжение недавно прерванного разговора.
Колин молчал, ему вовсе не хотелось любезничать.
— Видишь ли, — начал Гаффин, — что получается, приятель. Шанталь работает на меня вот уже как год. Вечно у нее нет денег, у моей Шанталь. Покупки, азартные игры, она становится просто стервой, когда речь заходит о деньгах. — Гаффин одарил его неким подобием улыбки. — Думаю, что и из тебя она немало высосала.
Колин ничего не ответил. Его вовсе не интересовали похождения Гаффина, да и ему определенно нечего было сказать в защиту своего собственного идиотизма. Для Шанталь он являлся одним из многих. Он видел, что она собой представляет, но предпочел самообман.
Он даже потащил с собой ребенка, чтобы преследовать ее, — можно сказать, использовал девочку как предлог! А теперь Мелоди в опасности, так же как Пруденс и Эван, и все только потому, что думал он вовсе не головой, а другим местом!
С отвращением он припомнил дюжину писем, наполненных романтической бессмыслицей, которые посвятил Шанталь. Он надеялся, что она выкинула их, или набила ими свои туфли, или разожгла ими огонь.
А теперь он пленник очередного любовника Шанталь.
Гаффин стукнул ногтем по пивной кружке. В тот же миг перед ним очутилась Пруденс и подлила пива. Она не взглянула на Колина, он тоже не стал смотреть на нее, хотя это стоило ему огромных усилий.
Гаффин продолжал:
— Она использовала свое положение в театре, чтобы искать мне покупателей, видишь ли. Там толпа праздношатающихся личностей; джентльмены и просто скучающие, ищущие приключений и любовниц. Никто не станет подозревать молодых повес, навещающих красивых актрис. Она передавала товар покупателю, а потом приносила мне деньги.
