Читаем без скачивания В семье не без подвоха - Юлия Жукова

Из-под крыши доносится пара забористых выражений – я такие и от наемников разве что пару раз слышала, – потом голова втягивается и начинается какое-то шебуршение.

– Подвинься, – мрачно требуют сверху. Азамат послушно влезает обратно в окно и отходит в сторону. С края крыши свешивается узкое длинное тело и одним движением переправляется на чердак. Автоматически закрывает за собой окно. – Ну и чего вам от меня надо?

Азамат только открывает рот, чтобы объяснить, но Гхан встревает:

– Иди складывай пожитки, тебя забирает отец.

Кир вздрагивает, втягивает голову в плечи и обводит Азамата совсем другим взглядом. Потом дергается в сторону люка, но Гхан хватает его за локоть.

– Только не думай, что можешь сбежать. Вы бы, уважаемый господин, его придержали, а то и правда в лес умотает, ищи его там свищи.

– Кир, послушай, мы не сделаем тебе ничего плохого, – снова принимается уговаривать Азамат.

Парень оборачивается к нему, потом резко пихает Гхана локтем в живот, тот разжимает руку, и Кир мчится на меня, потому что я стою как раз между ним и люком. Как по этому чердаку можно передвигаться на такой скорости, я не знаю, но знаю, что мальчишку надо ловить, иначе ведь и правда спрячется в лесу и замерзнет насмерть. Поэтому, когда он приближается, я отставляю ногу для устойчивости и хватаю его поперек туловища обеими руками. Он даже не вырывается, просто замирает, как испуганная кошка, а через несколько секунд до нас добирается Азамат и прихватывает Кира за плечи.

– Успокойся, – говорит он с веселой усмешкой. – В догонялки другой раз поиграем. Пошли собираться.

Мы конвоируем Кира до левой двери в коридоре. За ней оказывается общая спальня. Гхан крепко держит мальчишку за пояс штанов, рассудив, что без них он не сбежит. Мы с Азаматом остаемся в дверях, чтобы не наступить ни на кого из спящих. Кир подходит к матрасику на полу, снимает с него простынку, потом открывает стенной шкаф и выгружает небольшую кучку мятой одежды, сапоги и еще какие-то предметы, завязывает простыню в тючок и закидывает за плечо.

– Негусто вещей, – замечаю.

– Естественно, – вздыхает Азамат. – У них тут всего негусто.

Гхан подталкивает Кира к выходу. На соседних матрасах просыпаются несколько постояльцев, но виду не подают, наоборот, с головой накрываются одеялами, только ноги подтягивают, чтобы не наступили.

В коридоре Гхан сворачивает не к кухне, а обратно к чердачной лестнице. Азамат придерживает Кира за плечи, пока Гхан выволакивает из угла стремянку, открывает окно и спускает ее на улицу.

– Так это и есть вход? – интересуется Азамат.

– Да, – отвечает Гхан. – Чтоб посторонние не шлялись.

Он садится на подоконник, перекидывает ноги наружу и шатко спускается по стремянке.

– Давайте его сюда, – предлагает, – я приму.

Азамат оглядывает своего отпрыска.

– У тебя теплой одежды совсем никакой нету?

Кир смотрит на него презрительно.

– Эта теплая.

На нем какая-то жиденькая свитерюлька и залатанные шерстяные штаны.

– Ясно, – вздыхает Азамат. – Ладно, до унгуца добежишь. Давай полезай.

Однако Кир не рвется лезть в окно.

– До унгуца? – ошеломленно переспрашивает он. – У вас унгуц?!

– Ага, – довольно кивает Азамат. – Никогда не летал?

– Ну полезай быстро, весь дом выстудишь! – орет Гхан снаружи.

Из-за сарая доносится собачий вой. Кир так ничего и не отвечает, но все-таки лезет в окно. Гхан его перехватывает и держит, пока мы спускаемся по лестнице.

На улице уже начинает светать, ночь сереет, снег создает белый фон. Азамат быстро шагает к унгуцу, чтобы поменьше морозить ребенка, хотя тот не подает признаков замерзания. Внезапно он останавливается.

– Кир, ну пойдем, – подталкивает его Азамат, но парень встал намертво.

– Я хочу взять Филина, – угрюмо сообщает он.

– Кого? – не понимаем мы.

– Да ты рехнулся! – рявкает Гхан.

– Я не полечу без Филина, – уперто заявляет Кир.

– Кто это? – спрашивает Азамат.

– Щенок евойный, – отмахивается Гхан. – Вон, за сараем воет, слышите? Кир, не дури, никто твою скотину не поволочет.

Азамат вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Конечно, собака в унгуце – не очень удобно, будет под руки лезть, лизаться, да и вряд ли она натренирована терпеть до прогулки, но, с другой стороны, не бросать же ее здесь. Я так понимаю, это ее Гхан угрожал пристрелить. Да и мальчику будет спокойнее, если мы разрешим ему держать домашнее животное.

– Ну давай возьмем, – говорю.

– Отлично, – кивает Азамат. – Пойдем, Кир, заберем твою собаку.

Парень вытаращивается на нас, как будто привидение увидел, но быстро приходит в себя и резво провожает Азамата за сарай. Гхан тоже очень удивляется и бормочет что-то насчет сумасшедших богачей. Мое семейство является из-за сарая, влекомое рвущейся с поводка белой лайкой примерно полугодовалого возраста.

– Уй ты маленький, – не удерживаюсь я. – Это и есть Филин?

– Ну да, – разводит руками Гхан. – Уж не знаю, где ваш пацаненок его взял, то ли спер, то ли подобрал где… Вы уж извините, что он такой упертый, я его и так и сяк воспитывать пытался, да не выходит ничего.

– Видимо, в дедушку пошел, – бормочу я себе под нос. – Ну чего, все взяли? Грузимся?

– Да, давай. – Азамат волочет Кира с Филином к унгуцу и открывает кабину с брелока. – Полезайте на заднее сиденье. Гхан-хон, держи. – Он выдает приютчику мешок с монетами.

Кир недружелюбным взглядом следит за передачей вознаграждения. Гхан расплывается в щербатой улыбке.

– Всего вам доброго, да хранят вас боги, добрые люди! Я уж прослежу, чтоб никто в ваши дела не лез, – подмигивает.

– Спасибо, Гхан-хон. – Азамат слегка кланяется. – Но наши-то дела все равно скоро всем известны будут, можете не стараться.

Мы залезаем в кабину, Азамат через плечо проверяет, на месте ли ребенок и собака, и закрывает купол. Кир широко раскрытыми глазами следит за каждым движением отца, а потом таращится в окно, наблюдая за взлетом. Филин тоже утыкает черный нос в стекло и посвистывает.

– Ф-фух! – Я откидываюсь на спинку сиденья и принимаюсь наконец-то рассматривать ребенка. Я и до того заметила, но сейчас удостоверилась, что он тоже копия Азамата, как и Алэк. По фотографиям земных детей мы с Азаматом пришли к выводу, что восьмилетний муданжец должен выглядеть примерно как двенадцатилетний землянин, но Кир кажется младше на пару лет. Это, впрочем, легко объяснимо. Во-первых, он очень тощий – я, когда его схватила на чердаке, прямо сквозь свитер все ребра почувствовала, – а во-вторых, даже на Земле воспитанники детских домов обычно выглядят младше своего возраста.

Кир отлипает от окна и хмуро смотрит на меня. Я вытряхиваюсь из шубы, потому что салон нагревается, стаскиваю с головы теплый платок. Ребенок отшатывается и вжимается в спинку.

– Здравствуй, – говорю. – Давай знакомиться. Я – Элизабет, жена твоего отца. Его зовут Азамат.

Мальчик сглатывает и отвечает:

– Я Кир. Куда вы меня везете?

– Учитывая, что уже почти утро и никто из нас еще не спал, – отвечает Азамат, – я думаю, сначала мы остановимся в Худуле отдохнуть, а потом, наверное, к тебе, Лиза, полетим? А то в столице меня сразу работать заставят, а хотелось бы сначала познакомиться поближе, и вообще. – Он оборачивается через плечо и подмигивает, но Кир только отодвигается еще дальше в угол. Песик устраивается у него под ногами, сворачивается там как-то и не подает признаков жизни.

– Давайте сразу проясним ситуацию, – предлагаю я, устраиваясь на сиденье боком, чтобы быть лицом к Киру. – Во-первых, Азамат и правда твой отец. Алансэ была его невестой, но бросила его за несколько месяцев до твоего рождения.

– Алансэ – это мать? – тихо уточняет Кир.

– Да, а ты не знал ее имени?

Он мотает головой. Я оставляю при себе все, что хочу сказать об этой женщине. Азамат поджимает губы.

– Мне очень жаль, что так получилось, – говорит он. – Алансэ только вчера мне о тебе сказала. Если бы я знал раньше, я бы тебя забрал. Но я почти всю твою жизнь был в изгнании, вернулся только этой весной. И не знал, что она была беременна. Мне правда очень жаль. – Он оборачивается к Киру. Тот смотрит то на него, то на меня из-под насупленных бровей и молчит.

– Так вот, – продолжаю я. До Худула лететь всего ничего, и я бы предпочла, чтобы там ребенок уже знал, кто кому кем приходится. – Алансэ заявилась к нам вчера и потребовала денег за молчание. Денег нам не жалко, но мы не хотим, чтобы ты жил в приюте, поэтому мы решили тебя забрать и сказать всем, что ты на самом деле мой ребенок. Понимаешь?

Кир сосредоточенно на меня смотрит.

– Как это ваш?

– Ну, я ведь жена Азамата. Вот пусть все и думают, что я твоя мать. А Азамат – отец. Понятно?

– Вы хотите так сказать?! – изумляется мальчик. – Зачем?

Я перевожу недоуменный взгляд на Азамата.