И тогда мне говорят: ты ничего не понимаешь. Если дать свободу Чечне, то и все другие захотят свободы. Я отвечаю: тогда ситуацию нужно квалифицировать иначе. Надо честно признать: Россия не желает жить под властью Москвы. А как иначе, если дай свободу — и все расползутся? И тогда нужно разбираться, почему Россия не желает жить под властью Москвы. Тогда нужно искать решение всех проблем именно в Москве, а не на периферии. Почему так получается: есть один президент, и за него мы всенародно и чуть ли не единогласно голосуем, а чуть дай свободу — и все разбегутся? Тот, кто так говорит, признает, что все в России склеено на соплях и на крови. Если ситуация именно такова — давайте эту свободу сейчас. На условиях Москвы. Не ждите ситуации, когда жареные птицы начнут вас клевать. Тогда окраины начнут отделятся не на ваших условиях, а на своих собственных.
— Странная вещь — по немецкому телевидению об аресте российских агентов в Катаре даже не упомянули.
— Я тоже обратил внимание на то, что британская пресса об аресте не упомянула.
— Чем это можно объяснить? И другой вопрос: чем грозит России это событие во внешнеполитическом смысле? Запад, видимо, просто растерялся. Они не знают, как это подать.
— Если обвинения подтвердятся, то большой друг Запада Владимир Владимирович попадет в очень неприятную ситуацию. И все его союзники на Западе, а у него их много, — тоже. Сейчас все делают вид, что вроде ничего не заметили. Идет война против терроризма, и Россия один из главных ее вдохновителей. После 11 сентября Россия сразу же нашла общий язык с Америкой. И вдруг выясняется, что Россия ничем не отличается от тех же террористов, использует ту же тактику, то же оружие, те же приемы, ту же философию. Западу крайне неприятно все это слышать.
— Тут еще одна параллель всплывает. Не так давно исполнился год теракту на Дубровке в Москве. С той поры, как заложников «Норд-Оста» потравили газом, никакой новой информации не публиковалось, о расследовании ни слуху ни духу. Это может означать самые неприятные вещи.
— Да, об этом имеет смысл поговорить с Александром Литвиненко. Он накопал очень интересные материалы. Там следы совершенно очевидно ведут совсем не в том направлении, в котором хотелось бы российскому руководству.
— Странная закономерность. С одной стороны, более чем вероятное участие спецслужб в покушении на Яндарбиева, а с другой — непонятное нежелание распутывать настоящий несомненный теракт, совершенный чеченцами в Москве.
— Если он был совершен чеченцами.
— Исполнители-то точно были чеченцами.
— Но кто стоял за ними? Здесь вполне мог сработать тот же старый китайский принцип — «убить чужим ножом». Самый распространенный метод вербовки в любой разведке — «темная» вербовка. Например, лучшие источники информации для Сталина всегда думали, что работают не на советскую разведку. Их вербовали от имени, скажем, британской разведки. Исполнители были чеченцы, ими кто-то руководил, этими тоже кто-то руководил. И кто там за кулисами за веревочки дергал — с этим надо разобраться. Следы ведут прямо в высшие сферы.
«Россия готовится к прошлой войне…» Виктор Суворов о российской армии, ракетах и политике[2]
— Российский президент начал свой новый срок правительственной реформой и, в частности, подчинением себе лично всех силовых структур. Виктор, что вы думаете по этому поводу?
— Шаги, которые предпринял Путин, на мой взгляд, означают, что президент никому не доверяет. Это ситуация, хорошо знакомая нам по истории. Например, Сталин тогда, когда его власть была неоспорима, занимал только одну должность — Генсек ЦК ВКП(б). И все. Во время войны он был вынужден принять должность главнокомандующего и одновременно стать председателем Совета Народных Комиссаров. Во время войны иначе и быть не могло. Но после войны Сталин занял множество должностей. Он был и министром вооруженных сил, и главой правительства, и генеральным секретарем и пр., и пр. Это уже свидетельствовало не об усилении его власти, а об ее ослаблении.
Я не хочу проводить никаких параллелей. Но вот посмотрите на Гитлера, который никому не верил. Был момент, когда он занимал должности Верховного главнокомандующего, командующего сухопутными войсками и одновременно командующего группой армий «А». Кроме того, и канцлер, и фюрер… Так вот была ситуация, когда командующий группой армий «А» должен был обращаться к командующему сухопутными войсками, а тот — к Верховному главнокомандующему. И это был все один и тот же человек. Ничего хорошего из такого никогда не получалось и получиться не может. Когда человек никому не верит — это очень плохая ситуация.
— Что реально означает прямое президентское управление всеми силовыми структурами?
— Ничего реально это не означает. Вообще-то талант любого руководителя в том, чтобы переложить ответственность на заместителей. Руководишь ты, а отвечают они. Не самые умные руководители принимают на себя официально ответственность. От этого власть не может увеличиться, но зато все знают, на кого валить, если что-то происходит. Все знают, кто козел отпущения. Человек сам становится козлом.
Да и руководить всем один человек неспособен. Еще римляне знали, что в подчинении одного человека может находиться пять человек, пять каких-то структур. Больше пяти невозможно. А в России президент должен думать и об экономике, и о внешней политике, и за армию, и за МВД… При Сталине Государственный комитет обороны состоял из пяти человек. Сталин, его заместитель Молотов и три ветви власти. Партия — Маленков, от армии был Ворошилов и от НКВД-НКГБ — Берия. В подчинении Сталина и Молотова было трое — Маленков, Ворошилов и Берия. Ими они руководили.
Когда у человека в руках сосредоточено практическое руководство и армией, и экономикой, и политикой, и финансами, ничего хорошо не получается.
— Возникают две отчасти взаимоисключающие друг друга версии. Подчинение президенту напрямую силовых структур, с одной стороны, может быть следствием страха того, что они уйдут из-под власти, с другой стороны — следствием верности профессии. Может быть, просто любит он это дело. Он гэбэшник, он хочет руководить военными. То есть президент в России не бывший гэбэшник, а настоящий и действующий.
— Может быть. Хорошего от этого все равно ничего не будет.
— В России принята как бы французская модель управления. Есть президент, который за всем надзирает, и есть премьер-министр, который руководит правительством. В отличие от американской, где всем руководит президент и несет всю ответственность за страну.
В реальности это явно не так. Ни у кого не было сомнений, что Путин реально управляет правительством, а его премьер-министр не играет никакой самостоятельной роли. Но в этой ситуации получается даже формально, что силовые министры могут плевать на премьер-министра и сноситься только с Путиным. Образуется «вертикаль власти», минующая премьера.
— Ситуация совершенно абсурдная. Правительство и так играло незначительную роль. Его смещали, назначали премьерами каких-то странных, никому не известных людей. То есть они становились известными, только заняв эту должность. Во времена Брежнева было нечто похожее. Премьер Косыгин, например, был чем-то вроде верховного завхоза, руководил промышленностью. А Вооруженными силами руководило Политбюро. Впрочем, и завхозом тоже руководило Политбюро. Мы знали, что министр обороны Председателю Совета Министров не очень сильно подчиняется. Сейчас ситуация усилилась. Даже официально министры не подчиняются премьер-министру! Это абсурд. Зачем вообще нужен тогда премьер-министр?
С другой стороны, чудовищное разрастание бюрократии еще больше снижает роль правительства.
— Как вы себе представляете перспективу путинского правления?
— Ничего путного из этого не получится. В свое время упали цены на нефть, и Советский Союз рухнул. Если теперь упадут цены на нефть — и Россия рухнет.
А цены скоро трепыхнутся. Производство в Саудовской Аравии барреля нефти стоит три доллара, а в Ираке — от 50 до 75 центов. То есть в 4–5 раз дешевле.
Ираку нужны огромные деньги, и он будет производить нефть в ближайшие годы. Как только пойдет нефть из Ирака, Россия распадется на куски.
— Так прямо и на куски?
— Прямо на куски. Недавно Путин разделил Россию на семь сатрапий. Уже наметил трещинки, по которым Россия распадется. Недавно Владимир Буковский в разговоре представил этот процесс очень наглядно. Сидит, допустим, на Дальнем Востоке путинский представитель. Бывший чекист или военный. Сидит там же командующий военным округом. И беседуют они между собой. И один говорит, что если на Дальнем Востоке в очередной раз отключат отопление и свет, да еще и хлеба нету, то рано или поздно здесь все взорвется. Бить будут тебя и меня. Путина не тронут, до него 10 тыс. км.
