осталось семнадцать семь часов, эрцгерцог, — напомнил Инквизитор. Ему явно не нравилось, что мне постоянно приходится возвращаться в город, дабы выгрузить заполнившийся инвентарь. Теряю время, вместо того чтобы выполнять их особо важное задание. Обращать на это внимание не стоило. Как только это задание будет выполнено, меня отправят на арену Туманника за новой порцией накопителей. Как для высшего иерарха гениев древних, так и для Бездны с Фарафо. Они же тоже каким-то образом должны сгрузить свою силу? Интересно, гости из Хаоса потребуют предоставить им мои запасы, или отправят в туман за новой порцией? Для меня идеальным оказался бы второй вариант, но логика подсказывает, что в дело вступит первый.
— Что по пленнику? Его удалось разговорить?
— Ну… — Кималь Саренто замялся, что было само по себе необычно. — Ещё нет, но Злой Инженер и виконт Курпатский над этим работают. Стальная клетка не позволяет древнему пользоваться магией, так что он полностью в нашей власти.
— Стальная клетка блокирует магию пространства? — меня удалось удивить. — Что за несуразица? Сталь не влияет на магию древних.
— Которой у наших отщепенцев никогда и не было, — пояснил Кималь Саренто. — Есть такая крайне полезная в наше время штука, как логика, мой непонятливый наставник. И она утверждает, что гении древних не могут пользоваться магией этих самых древних, ибо они заключили союз с Хаосом и стали его частью. Конечно, можно спросить наших уважаемых гостей о том, каким образом этот союз был заключён, но не уверен, что нам понравится плата за этот ответ. Если разобраться, то Туманник не может даровать тебе знания о древних, ибо он мало что в них понимает. Всё, что доступно странному отголоску Фарафо, принадлежит Хаосу. Так что к древним наш пленник если и имеет какое-то отношение, то только в части названия.
— Тем не менее это не объясняет, почему пленник до сих пор молчит.
— Молчит он по той простой причине, что не может разговаривать. Нет у него такого навыка — не обучали его. Мычать может. Орать. Но говорить членораздельно уже нет.
— Как же они тогда общались?
— С помощью мыслеречи. Телепатически. Вообще не общались. Теорий много, все их прорабатываем. Всучили нашему пленнику бумагу с листком, обучаем его письму. Этого, как оказалось, древние тоже не делали. Так что медленно, но вполне уверенно мы движемся к ответам.
— Которые получим, если продолжим двигаться также медленно, уже после того, как заберём у высшего иерарха всю его силу.
— Такие риски тоже есть, — легко согласился Кималь Саренто. — Но лучше так, чем вообще никак. Ты мне лучше вот что скажи, мой тяжело уговариваемый на безумства наставник, с чего вдруг ты поддался на мои слова? Аура перестала действовать и тебе потребовалось прикрытие?
Оставалось только ухмыльнуться прозорливости мудрого мужчины и кивнуть, подтверждая его мысли.
— Если честно, я думал это произойдёт куда как раньше. По моим подсчётам ты должен был позвать меня пару часов назад. Неужели Нулевой оказался слишком огромным? Или мой загребущий наставник решил основательно пограбить бедных механоидов?
— Что с устройствами гениев древних? С ними удалось разобраться? — я проигнорировал вопросы Кималя Саренто. Вступать с ним в полемику глупо и недальновидно. Это его поле, он меня на нём размажет и даже не спросит, как звали.
— Не нужно так спешить, мой ненасытный наставник! Я тебе не Элеонора с её способностью быть во всех местах одновременно и ещё вчера. Устройства отдали защитнику, результата ещё не получено.
Тут же перед глазами появилось сообщение от нашего домашнего механоида:
«Результата не будет. Устройства не подлежат изучению — данная технология мне неизвестна. Принцип работы, включения, питания — всё слишком нестандартно и запутанно. По всем признакам работать такая система не должна, но она каким-то образом работала. Нужно больше времени. Лет десять-двадцать, не меньше.»
— Время здесь не поможет, только общение с интерактивной нейронной сетью шестого поколения, — отреагировал на сообщение Кималь Саренто. — Скорее всего это устройство пришло к гениям ещё с тех времён, когда Хаоса на планете не было. Если это так, то принцип работы могут пояснить только в одном месте. Полагаю, даже сами гении не смогут рассказать, каким образом это работает. Пользоваться пользуются, но не понимают, почему работает.
— Есть контакт! — в тронный зал вбежал один из гвардейцев. — Пленник начал общаться!
— Неужели? — Кималь Саренто недоумённо перевёл на меня взгляд, словно надеялся найти там ответ, но, так и не сумев ничего разглядеть, вернулся обратно к гвардейцу. — Как же вам удалось так быстро обучить его грамоте?
— Не грамоте — рисунки! Мы общаемся с помощью рисунков!
Новость была настолько интересной, что было принято решение потратить какое-то время на пленника, чтобы своими глазами увидеть этот процесс. Нулевой явно никуда не убежит. Практика показала, что сайгаком огромной механической туше явно не бывать, а за семнадцать часов можно докопаться хоть до сотого уровня, если целенаправленно задаться такой целью.
Два самых защищённых места Кострища, сокровищница и тюрьма, располагались неподалёку друг от друга. Камера, куда поместили нашего пленника, мало чем напоминала клетку — стальные прутья были спрятаны за камнем. Тем не менее это было идеальное место для того, чтобы блокировать любого мага этого мира. Гений древних увлечённо рисовал карандашом, сидя за небольшим столиком. Выходило у него на удивление сносно — светящиеся люди казались вполне узнаваемыми. Злой Инженер сидел рядом, периодически тыкая пальцем в ту, или иную деталь на картинке. Пленник, вроде как, понимал — брал другой листок и тут же рисовал новый набросок, поясняющий итоговую мысль. Один из гвардейцев протянул мне несколько уже готовых картинок — на ней была изображена иерархия гениев древних. Сверху, что было вполне логично, находился единый лидер. Тот самый высший иерарх гениев древних. На второй ступени оказалось сразу двадцать светящихся существ, практически половина из которых оказалась перечёркнута. Если быть конкретным — девять из двадцати. Нетрудно было догадаться, что означают эти крестики — таким образом наш пленник дал знать, что мы с Кималем Саренто умудрились прикончить почти половину второй ступени гениев древних. Ниже располагалась третья совокупность данного сообщества и здесь мне пришлось напрячься, чтобы понять заложенный в рисунок смысл. Пленник нарисовал десять простых существ, обвёл их в круг, затем нарисовал рядом ещё десять, вторым кругом очертил прежний круг и новых человек, затем ещё десять существ и третий круг и, финальным аккордом, четыре фигурки вне всех кругов. На самом деле, самостоятельно я так и не понял смысла данных каракуль, но помог Кималь Саренто, что всё это время стоял за моей спиной.
— Первый круг — десятка. Второй — сотня, десять десятков. Третий — тысяча, десять сотен. Четвёрка вне кругов — четыре тысячи. Точность, конечно, не самая хорошая, но общее количество вполне таким образом можно оценить.
— Нужно выяснить, каким образом запускаются защитные купола и почему у явившихся светлячков их не было. Это важный вопрос, — произнёс я, решив переложить часть ответственности с нашего механоида на пленника.
— Позволите? — Кималь Саренто забрал у гвардейца лист бумаги, несколько карандашей и довольно коряво изобразил источающего свет гения древних, окружив его защитным куполом. Рядом появилось такое же существо, только уже без купола. Придирчиво оценив своё творение, Кималь Саренто протянул его пленнику, несколько раз ткнув в купол одного и его отсутствие другого. Мало того, мой ушлый наставник извлёк один из механизмов, что отказывались включаться, вызвав у пленника очередной приступ ошеломления. Во всяком случае, широко открывшиеся глаза ничем другим объяснить нельзя.
Ответ был получен не сразу — пленнику какое-то время понадобилось для того, чтобы пояснить принцип места с бассейнами. Если трансформировать его картинки в слова, получалась следующая картина — поле с бассейнами является одним из важнейших мест гениев древних. Здесь продлевается жизнь светящихся существ. Тех, кто помнит ещё времена до пришествия Хаоса. Часть смысла, конечно, мы додумали сами, но, полагаю, именно это хотел рассказать
