Армия на войне подобна кораблю на океане, снаряженному сообразно указанной ему цели; он заключает в самом себе все средства существования и успешности. Как корабль, армия составляет независимое целое, доверенное главнокомандующему на тех же основаниях самостоятельной отдельности, как корабль отдается капитану, посылаемому вокруг света. В этом уподоблении заключается та непогрешимая и священная истина, которая до сих пор служила основой нашего устройства на войне. При составлении нового Положения военному министерству следовало прежде всего оградить эту основу от всяких посягательств. Вместо того в задачу составителям Положения поставлено было сохранить прежде всего неприкосновенность отношений, установленных для мирного времени между министром и армиею. Значит, с самого же начала нарушено было должное отношение между главными сторонами дела. Нельзя применять во что бы ни стало незыблемое к условному.
К несчастью, вера в научный авторитет Милютина взяла верх у Государя над привязанностью к другу детства, медаль академии наук перевесила георгиевскую звезду. И. милютинское Положение 1868 года было оставлено, пока не захлебнулось в крови Третьей Плев-ны… Румянцевская школа дала нам в административном отношении Потемкина, в полководческом – Суворова. Милютинская школа смогла дать лишь Сухомлинова и Куропаткина.
Семена просвещенного, но бездушного рационализма – Зубы Дракона, посеянные в шестидесятых годах, дали всходы маньчжурского гаоляна и безотрадных полей Мировой войны. Исследуя бюрократию Сухомлинова, полководчество Куропаткина и Жилинского[171], сдачу Клюева[172] и Бобыря[173], дезертирство Благовещенского[174] и Мышлаевского[175], мы всегда наткнемся на первоисточник зла – на то оскудение духа, что явилось результатом уклада, сообщенного армии графом Димитрием Алексеевичем Милютиным.
Польское восстание 1863 года
Либеральные устремления правительства Императора Александра II сказались в отношении Царства Польского широкой амнистией всем ссыльным и эмигрантам 1831 года. Взамен ушедшего на покой престарелого князя Варшавского генерал-губернатором был назначен князь М. Д. Горчаков. Должности губернаторов замещались людьми мягкими, либеральной складки.
Поляки проявили всегдашнюю свою психологическую ошибку. Снисходительность русских Властей они приписали просто слабости России. Гражданский генерал-губернатор маркиз Велепольский вырывал у одряхлевшего Горчакова уступку за уступкой, тогда как профессор законоведения Николаевской академии Генерального штаба Спасович утверждал, что огромное государственное тело России не может существовать и должно быть расчленено… Вернувшиеся на ойчизну революционеры вновь принялись за конспирацию, образуя кадры будущих повстанцев и создавая всеобщую уверенность в том, что восстание будет немедленно поддержано вооруженным вмешательством Франции, Англии и Австрии.
Был открыт сильный низовой террор. Убивали русских солдат, чиновников, еще более гибло при этом случайных жертв – мирных поляков. За 1859–1863 годы совершено свыше 5000 убийств. Назначенный после смерти Горчакова наместником в Варшаву великий князь Константин Николаевич избегал крутых мер, и положение русских в крае с каждым месяцем становилось все более тяжелым. Во время католического праздника Тела Господня в Варшаве, Вильне, Гродно и иных городах вызывались для отдания процессии воинских почестей русские караулы. Фанатизированные участники, особенно женщины, проходя мимо караула, норовили плюнуть в пшеклентых москалей. И оплеванные солдаты продолжали безмолвно держать на караул своим оскорбителям. Эти случаи и множество им сходственных показывают как условия службы в польских городах, так и изумительную выдержку наших войск, ни разу не позволивших себе насилий над жителями. К началу восстания в Варшавском округе было 6 пехотных дивизий (3-я гвардейская, 3-я, 4-я, 5-я, 6-я и 7-я) и 3 кавалерийских (2-я, 3-я и 7-я). В 1862 году в Варшаву переведена из-под Петербурга 3-я гвардейская дивизия.
В декабре 1862 года состоялся съезд Ржонда Народева, на котором решено было перейти к решительным действиям. Назначенный на январь 1863 года рекрутский набор должен был послужить сигналом к восстанию. На левом берегу Вислы восстанием должен был руководить Лангевич[176], на правом Левандовский, в Литве – Сераковский[177] (все офицеры русской службы). Главное руководство принял на правах диктатора Мерославский, направлявший действия из Парижа.
Восстание вспыхнуло повсеместно 10 января. Великий князь, располагавший в Варшавском округе до 90000 войск, не сумел распорядиться ими, приказав очистить целый ряд важных населенных пунктов и стянув все свои силы в несколько больших отрядов. Вся тяжесть борьбы легла сперва на пограничную стражу (всего 3000 чинов), в начале совершенно неподдержанную войсками. Южная и западная границы Варшавского округа были благодаря этому открыты для ввоза оружия (льежских штуцеров) повстанцам. Эти последние, организовав большое количество отрядов в лесах (по лясу), повели оживленную партизанскую борьбу.
Диктатор Мерославский, прибыв в конце января из Парижа, был через несколько дней разбит у Троячинцев отрядом полковника Шильдер-Шульднера[178] и должен был бежать обратно за границу. Движение возглавил Ланге-вич, собравший под Сандомиром отряд до 4000 и пытавшийся перенести действия под Кельцы. Однако 12 февраля он был разгромлен под Малочинцами, потеряв 2600 человек (большей частью разбежавшимися). Остатки этого отряда были ликвидированы в конце февраля полковником Ченгеры, и сам Лангевич 9 марта перешел австрийскую границу.
Из оставшихся на левом берегу Вислы отрядов самым значительным был отряд старика Чаховского (бывшего адъютанта Дембинского), свирепого ненавистника москалей, замучившего башибузукскими пытками попадавших в его руки русских раненых. Собрав до 2000 партизан, Чаховский держался еще 3 месяца, и остатки его разбитого отряда перешли в Австрию лишь 30 мая.
Объявленная повстанцам 31 марта всеобщая амнистия успеха не имела. Левобережная Польша продолжала волноваться – и туда в марте двинуты 10-я пехотная дивизия и отряд 1-й гвардейской дивизии; 2-я гвардейская пехотная дивизия подавляла мятеж в правобережной Польше. На правом берегу, в областях с преобладающим русским населением, восстание успеха не имело. В Литве разбиты отряды Рогинского (5000) и самого возглавителя повстания – Сераковского (3000), причем Сераковский 28 апреля был захвачен. Новый виленский генерал-губернатор М. Н. Муравьев[179] в мае окончательно усмирил Северо-Западный край – его быстрые и решительные мероприятия были поддержаны всем русско-литовским населением. Польские эмигранты и русские революционеры кричали на всю Европу о зверствах Муравьева. Муравьев казнил лишь террористов, захваченных на месте преступления, либо повстанцев, уличенных в зверстве над русскими ранеными (об этих зверствах поляки и герценовский Колокол тщательно умалчивали, хотя для Европы русская кровь никогда никакой ценности не представляла). Муравьевым в Вильне было казнено 40 человек, убивших вдесятеро больше людей, по большей части мирных жителей. Когда через 60 лет Вильна отошла к Польше, Виленский окружной суд в период с 1926 года по 1933 год, в мирное время, приговорил к смертной казни 100 человек, частью за шпионаж, частью за уголовные преступления, за которые по русскому законодательству смертной казни не полагалось. Никто о варварстве не кричал. Политика Муравьева сводилась к ограждению человеческих прав русского населения Северо-Западного края от насильственной полонизации, жертвами которой в XVII веке стали тысячи русских людей, сожженных на кострах святой инквизиции либо зарытых живьем в виленских катакомбах. По усмирении Северо-Западного края из Виленского округа было двинуто в Варшавский еще 2 дивизии (2-я и 8-я пехотные).
К лету в Царстве Польском находилось 163000 сабель и штыков – 14 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, приведенных на военное положение ввиду враждебного отношения Западной Европы и Австрии. В апреле-мае происходили дела с перешедшими границу познанскими отрядами, получившими военную подготовку в прусской армии (через галицийскую границу повстанцы получали гораздо меньше помощи – Верхняя Висла строго наблюдалась). Познанские повстанцы были разбиты генералом Костанда. Летом особенное оживление наблюдалось в районе Ивангородском, где оперировал атаман Крук, разбивший 27 июля русский отряд в Жиржинском лесу, но сам разбитый генералом Емановым 12 августа при Фойславицах.
Осенью на место великого князя генерал-губернатором был назначен энергичный граф Берг. Повстанце быстро пошло на убыль. Изверившись в интервенции, вожди пробирались за границу, их партизаны расходились по домам. Зимой 1863-го на 1864 год стычки происходили все реже и реже. 29 марта 1864 года удалось захватить весь Ржонд Народовы, что ознаменовало собой конец повстания.
