Прошедшая ночь ясно дала понять: наш единственный шанс — как можно быстрее выполнить задачу и вернуться за стены Алтарного. И это чувствовали, похоже, даже баги. Во всяком случае, они упорно пёрли вперёд, почти не сбавляя темпа.
Но мы-то — не баги! У людей такой звериной выносливости не было. Тех, кто уже совсем не мог идти, сажали на сани, где горел единственный очаг и безостановочно грелся отвар. Когда очередная порция была готова, её передавали идущим бойцам. А те, кто выбился из сил, отогревались у очага, чтобы затем опять вернуться в строй.
Правда, не все и не всегда. Трое человек за этот день слегли, несмотря на «лечилки». И слегли так, что вряд ли в ближайшее время оклемались бы. Один боец кашлял, отчаянно харкая кровью. Девушка из группы городской гвардии, которую возглавлял Пустырник, отморозила пальцы на ногах. А ещё наш Ром умудрился упасть прямо перед багом. Не умер, но ногу тот ему сломал жёстко…
И ведь мы не так уж долго шли! Чуть больше по времени, чем в предыдущий день. Как Кукушкин собирался вести армию к японцам — не представляю даже…
Если честно, я не понимал, как мы-то дошли, не оставшись лежать в снегу…
Дневник Дандана У по прозвищу «Ксин»
Триста пятьдесят девятый день. Люди из бесконечной вьюги.
Сложно сказать, когда именно всё пошло наперекосяк. Наверное, в этом было немало нашей вины… Озеро, рядом с которым мы жили — прекрасное место, где всё удавалось, чем бы ты ни занимался. Рыбалка, охота, земледелие. Ну, точнее, мы так и не успели заняться земледелием… Только запланировали. Но рядом с озером и без того много всего росло!
Главное — поблизости жили, в основном, наши китайские группы. А в отдалении — давно знакомые соседи по Азии. Когда изгнали японцев, жизнь и вовсе начала налаживаться. Нас смущало только одно: люди, приходившие из глубины леса, рассказывали страшные истории про всяких хищников. Но, с другой стороны, к нам-то это зверьё старалось не лезть!
Мы как-то сразу смогли дать отпор местным хищникам. Наверно, поэтому нас больше и не трогали.
И поэтому нам вдвойне сложно было принять мысль, что пора уходить с насиженных мест. Очень уж не хотелось бросать всё, что своим трудом нажили за лето. Но осень не оставила нам выбора…
Когда ударили первые морозы, мы были к ним не готовы. Не были заготовлены припасы, не были утеплены капсулы… Это был всего лишь двести двадцатый день! Да у нас снег сошёл на пятьдесят шестой день! Много ли можно сделать за полгода, привыкая к чужой планете?
Моя группа тянула до последнего. Тогда у нас был совсем другой глава. Он, мне кажется, был куда достойнее меня. Мудрее и строже. Но он тянул с уходом до последнего. И когда все наши уже подались на восток, мы ещё решали, а стоит ли уходить…
Нас таких, кто остался на зимовку у берегов озера, было много. Но когда ударили первые жестокие морозы, а на севере появились страшные твари, на восток мы бы уже не прошли. С востока веяло холодом и бесконечными бурями.
Мы могли уйти только на юго-запад. Туда и пошли.
Мы слишком долго тянули. Мы ошиблись.
Успокаивало лишь то, что по мере движения на запад к нам присоединялись всё новые и новые люди. Такие же группы, которые наивно надеялись пересидеть зиму, а затем поняли, что позорно сглупили.
Я думал, ничего уже не будет страшнее и необычнее этого похода… Люди разных национальностей, разных обычаев и языков, шли, кое-как поддерживая друг друга, в поисках места для зимовки. И когда, казалось, нам улыбнулось счастье, когда проходивший мимо отряд африканцев пригласил нас с собой — природа взяла и растоптала наши надежды…
Где-то здесь, по слухам, жили японцы, жило объединение африканцев с зулусами во главе, а ещё жили русские, про город которых ходили легенды. Но мы не добрались ни до старых врагов, ни до африканских знакомых, ни до мифических русских…
Мы выбрались к реке, пробивая глубокий снег, и застряли тут. Вот она — протоптанная в снегу дорога. Она ведёт на восток и на запад. Но мы не можем по ней идти, ведь её почти занесло, а нас догнали те жуткие твари, которые нападали на посёлки у озера.
Мы окопались вокруг холма с фортом, внутри которого было только три замёрзших тела. Окопались и вцепились в эту землю из последних сил…
Чья это дорога? Кому принадлежат замёрзшие трупы? Почему сейчас никто не чистит снег? Впрочем, я знаю ответы на эти вопросы. Бородачи в форте — русские. Они умерли, потому что не имели тёплой модификации для одежды. Я понял это, потому что трупы были голые. А почему дорогу к форту не чистят? Так это понятно. Жителям окрестных земель сейчас не до того, чтобы чистить дороги. Слишком холодно стало.
И в этой пустоши, посреди бесконечных равнин, мы все умрём. Слишком уж долго мы тянули с переселением… А я, возможно, умру очень скоро. Прямо на этой смотровой вышке, выискивая взглядом синих тварей, каждая из которых забирает с собой десяток жизней.
Те, кто тянулись вместе с нами, ещё подходили. Каждый день новая группа искала, где разбить лагерь. И каждый день кто-то умирал, перелетая далеко на северо-восток, где стояли их капсулы. Если, конечно, они успели накопить на репликацию… Я успел. Моя капсула находилась километров за триста от нашего лагеря. Но для меня оказаться в ней было равносильно смерти. Такая вот история… Короче, полная безнадёга…
— Ксин! — Вэлери тронула меня за руку, привлекая внимание.
Хорошая девушка, между прочим, хоть и из Австралии! Давно отвык от хороших европейцев, но они, оказываются, тоже бывают.
— Ксин, посмотри на запад!
Я лениво посмотрел на запад, стараясь разлепить заиндевевшие ресницы. И, оказалось, не зря! С высоты вышки, сквозь пургу и метель, я увидел каких-то людей. Они двигались плотной массой по той самой нечищеной дороге. Много людей! С животными! С какими-то повозками! С оружием в руках!
Впервые за последние дни в моей душе проснулась надежда. Ощущая, как она греет меня изнутри, я схватился за рог и начал трубить, пробуждая наш лагерь. Кем бы ни были эти люди — они несли нам надежду на будущее. Пусть даже они просто идут мимо! Но они расчистили дорогу! Дорогу к жизни. И теперь у нас есть шанс.
Глава 19
Однозначно печальная
Дневник Листова И. А.
Триста пятьдесят девятый день. Лагеря морозной смерти.
Что могу сказать? Во-первых, скажу так: людям после истории с Вавилонской башней было ой как нелегко! У нас тут, конечно, не каждый на своём говорил. Но найти переводчиков на все нужные языки оказалось тяжело. Кого тут только не было! И некоторые европейцы, и латиноамериканцы, и жители азиатских государств…
Короче, сборная солянка народов и рас! Иногда члены даже одной группы не могли друг друга понять. А нам нужно было со всеми пообщаться, всем всё объяснить, со всеми договориться… Ну ладно, встретивший нас китаец немного понимал по-русски, а вышедшая с ним австралийка понимала наш английский. И это уже было полдела!..
С латиноамериканцами общался Мелкий, с итальянцами — парень из группы Вити, c французами — Хир-Си. Но вот английский язык жителей Индии мы в упор не разбирали! Хотя они, видит Будда, очень старались с нами поговорить! Хорошо ещё, сами индусы нас хоть как-то понимали…
А во-вторых, посмотрев на кучу замёрзших трупов тех, кто не пережил последние дни, я понял, что мы неплохо справляемся! Мы хотя бы знали, что делать, когда так подморозило. Как минимум, теоретически — хотя у нас и практиков из прохладных регионов России хватало.
В этом лагере морозной смерти люди умирали постоянно! Парень-китаец — Ксин, кажется — признался, что уже собирался замерзать, когда мы появились. Валери, конечно, утверждала, что не дала бы ему уснуть вечным сном, но девушка и сама выглядела так, будто держится из последних сил.
И самое ужасное, что все эти люди ютились в лагерях своих групп. В отдельных лагерях!!! Они даже не пытались объединиться и сообща справиться с тем, что на них навалилось. Они все пытались выживать по отдельности. Нет, конечно, какая-то взаимопомощь у них присутствовала. Но сложно помогать, если понять друг друга нормально не можете.
