и в самогоноварении. Крепкий градус и усталость дали знать о себе, они не заметили, как уснули крепким сном.
Поднял их на ноги разноголосый шум за окном. Это была первая крупная остановка, со сменой паровоза и локомотивной бригады. Павел и Александр не замедлили этим воспользоваться и по очереди выходили из вагона, чтобы прогуляться. Возвратившись в купе, они заказали у проводника чай с печеньем и обратились к книгам. Так получилось, что у них на руках оказались нашумевшие сатирические романы Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Павел и Александр с головой погрузились в захватывающе интересный мир главных героев. Изобретательность и находчивость «сына турецкоподданного» Остапа Бендера вызывала у них восхищение, а злоключения незадачливых «сына лейтенанта Шмидта» — Шуры Балаганова, «великого слепого» — Михаила Паниковского и далеко не святого отца Федора, вызывали у них приступы гомерического смеха.
За этим занятием поездка незаметно подошла к концу. Столица Заполярья — Мурманск встретила Павла и Александра метелью и пронизывающим ветром. Но мерзнуть и кутаться в воротник пальто им не пришлось. И здесь их продолжала сопровождать и оберегать незримая тень Шпигельглаза. На выходе из вагона Павла и Александра встретил помощник дежурного местного управления НКВД и проводил на стоянку к машине. Ранее, в пути коллеги из соседнего купе брали на себя настойчивых парней: моряка дальнего плавания, шахтера и геолога, пытавшихся развеять их одиночество.
Тимашков бережно, как ребенка, положил рядом с собой на заднее сиденье чемодан со своим арсеналом — «игрушками». Павел занял место рядом с водителем, и тот тронул машину. Дорога до управления НКВД заняла не больше десяти минут, у дежурного они не задержались и, оставив вещи, в его сопровождении поднялись в кабинет начальника управления. Тот был не один, здесь же находился капитан «Шилки». Тепло поздоровавшись, Судоплатов представил ему Тимашкова и затем обратил взгляд на начальника управления. Тот понял все без слов, сказывалась предварительная работа Шпигельглаза. Обменявшись крепким рукопожатием, он проводил их в отдельный кабинет и распорядился, чтобы из столовой принесли чай и гренки. Оставшись наедине с капитаном, Судоплатов и Тимашков обговорили с ним как рабочие вопросы, связанные с исполнением ими непосредственных обязанностей в качестве членов команды, так и касающиеся их зашифровки и подстраховки на случай непредвиденных обстоятельств. Выпив чай и съев гренки, они расстались, чтобы через несколько часов снова встретиться, но уже на борту «Шилки».
Возвратившись в кабинет начальника управления, Судоплатов по телефону ВЧ-связи доложил Шпигельглазу о прибытии в Мурманск и результатах встречи с капитаном «Шилки». Тот, уточнив время выхода в моря и прибытия в Берген, других вопросов не задал и, завершая разговор, пожелал удачи. Теперь, когда все организационные вопросы были решены, Павел и Александр на дежурной машине управления проехали к порту и дальше пешком отправились искать причал, где пришвартовалась «Шилка». Идти долго им не пришлось, она стояла в нескольких сотнях метров от проходной. На борт Павел поднялся с чешским паспортом, тремя тысячами долларов, по тем временам огромной суммой, предназначенной для содержания резидентуры Антона, и «подарком» Шпигельглаза — пистолетом вальтер. На трапе ему пришлось помочь Тимашкову нести его чемодан «мечта оккупанта», в нем хранился особый арсенал. На палубе их встретил капитан и распорядился, чтобы старший помощник проводил в каюту. Они внесли чемоданы, распаковали и принялись обживать ее, а затем осваиваться со своими рабочими местами и знакомиться с командой, часть ее Павлу была знакома по прошлым выходам в море.
На следующий день хмурым утром «Шилка» покинула мурманский порт и взяла курс на Норвегию. Теперь Павлу оставалось надеяться на самого себя, профессиональное мастерство Тимашкова и на удачу. Первым норвежским портом, куда зашло судно, стал Берген. Здесь Павлу предстояла встреча с резидентом Антоном — Эрнстом Волльвебером, руководителем одной из самых эффективных нелегальных разведывательно-диверсионных резидентур в составе «группы Яши» (Особая группа при председателе ОГПУ — наркоме НКВД СССР, на которую возлагались задачи по осуществлению в глубоком тылу противника диверсий на крупных транспортных узлах и в морских портах, а также проведению акции по устранению лидеров зарубежных антисоветских организаций и предателей. С 1929 года и до дня своего ареста в ноябре 1938 года руководителем этого спецподразделения являлся будущая легенда отечественных спецслужб Яков Серебрянский. — Примеч. авт.).
Не без душевного трепета Павел отправился на явку с Волльвебером. О нем самом и деятельности его резидентуры в НКВД ходили легенды. В теперь уже далеком 1918 году во время революции в Германии он возглавил восстание на флоте. После его поражения военный трибунал приговорил Волльвебера к смертной казни, и ему пришлось скрыться. Вторую Родину он обрел в СССР и, оставаясь верным коммунистическим идеалам, продолжал бороться за них в рядах советской разведки. Вместе с Серебрянским они в кратчайшие сроки создали из числа коммунистов и антифашистов сеть глубоко законспирированных нелегальных разведывательно-диверсионных групп в Германии, Нидерландах, Норвегии, Швеции, Бельгии и Франции, которым, в случае войны с Германией, по замыслу советского политического руководства, предстояло срывать транспортировки военных грузов.
Время для их действий наступило гораздо раньше, с началом гражданской войны в Испании. Она стала сигналом для «группы Яши» и резидентуры Волльвебера. В течение нескольких лет они, оставаясь неуязвимыми для спецслужб Германии, Италии и Испании, успешно провели ряд крупных диверсий на судах, доставлявших военные грузы армии генерала Франко. Только в одной Франции группой Волльвебера было проведено минирование семи транспортных судов. После обнаружения минной лаборатории германскими спецслужбами ему и большинству участников диверсионной группы удалось уйти от преследования и скрыться в Норвегии. Легализовавшись, они продолжили свою работу и провели очередной диверсионный акт на грузовом судне «Стефан Баторий». Корабль так и не доплыл до порта назначения в Испании и затонул с грузом стратегических материалов в Северном море.
Позже, 10 июля 1941 года при докладе рейхсфюреру СС Гиммлеру о деятельности «лиги Волльвебера», такое название она получила в гитлеровских спецслужбах, начальник Главного управления имперской безопасности (РСХА) группенфюрер Гейдрих сообщал:
«…Наряду с созданными английской секретной службой группами саботажников, целью которых в мирное время было уничтожение немецких судов, существовала еще более разветвленная, созданная Коминтерном террористическая организация, главной задачей которой было уничтожение судов тех государств, которые в свое время примкнули к Антикоминтерновскому блоку. Доказано, что члены этой организации до конца 1940 года действовали в Дании и оттуда пытались снова перенести свою деятельность на территорию рейха. Руководителем этой организации был немецкий эмигрант Эрнст Волльвебер».
Далее Гейдрих более подробно раскрывал роль Волльвебера как главного организатора акиций:
«…Он в значительной степени несет ответственность за организацию и
