И Ньюн, сделав почтительный жест, поднялся. Дункан собрался с силами и последовал за ним во внешний коридор, где ждали дусы. Животные излучали удовольствие. Дункан старался не обращать на это внимания, пытаясь сохранить ясность своих чувств... и в страхе сознавая... что все его усилия сводятся на нет мри и дусами.
В холле Келов они разделили чашку соя. Ньюн, казалось, пребывал в довольно приподнятом настроении; глаза его, что еще недавно напоминали мертвое янтарное стекло, казались необычайно выразительными.
Словно, подумал Дункан, то, что он отправился искать святилище, Ньюну понравилось. Дункану вдруг пришла в голову мысль, что долгое молчание могло нагнать тоску не только на него самого, но и, вполне возможно, на Ньюна, вынужденного делить кров с существом куда более чуждым мри, чем дусы, которые понимали Ньюна гораздо хуже... с существом, которое Мелеин не одобряла.
Они спокойно поговорили о предстоящим вскоре прыжке и о том, что необходимо было сделать завтра. И в прошлом, и в будущем существовало немало дел, о которых они не упоминали. Дункан много о чем хотел бы расспросить Ньюна, воспользовавшись разговорчивостью мри - как расспросил бы другого землянина... и вопросы эти касались, главным образом, прошлого - чтобы лучше узнать собеседника: "Какова была жизнь на Кесрит, когда там находились лишь регулы и мри? Откуда ты? Каких женщин ты знал? Чего хотел от жизни?" Но Кесрит надо было забыть - как и многое другое, что касалось его собственных воспоминаний... земных... запрещенных. Прошлого больше нет; будущее наполняли неясные образы... кел'ена они не касаются, он не должен интересоваться ими, смотреть на них, запоминать... как и то, что находится за экраном.
Дункан допил сой, отставил чашку в сторону, где устроился дус - тот сразу потянул к ней свой нос.
- Я хочу сыграть с тобой в круге, - сказал Ньюн.
Игра... так продолжалось уже день за днем... каждый день одно и то же. Однообразие потихоньку начинало сводить с ума. И сегодня, все еще под впечатлением от посещения святилища, Дункан закусил губу и, решив усложнить себе жизнь, ответил по-другому.
- С оружием, - сказал он.
Глаза Ньюна испуганно мигнули. Он задумался, потом вытащил из-за пояса ав-тлен - длинный, в две ладони, нож. Ньюн положил его перед собой; потом слева, чуть в стороне, легли пистолет и тяжелые шнуры - кэй'ислэй, которые свешивались с его пояса и были изукрашены орнаментом больше, чем оружие. И из внутреннего кармана своего пояса мри извлек два небольших, с рукоятками, клинка - ас'сеи, которыми Келы играли в шон'ай. Все это лежало теперь на циновке между Дунканом и Ньюном: пистолет - слева, а ин'ейн, древнее оружие, справа.
- Здесь нет ав-кела, - сказал Ньюн. - Но он здесь не нужен.
Меч кела: Дункану был знаком этот острый, как бритва, трехфутовый клинок; он еще недавно вернул его мри, и теперь меч лежал, завернутый в ткань, рядом с убогим ложем Ньюна.
- Ты можешь брать их, - сказал Ньюн; и, когда Дункан поднял изящные лезвия ас'сеев, добавил: - Осторожнее. Со всем этим оружием, кел Дункан, обращайся очень осторожно. Что касается... - он махнул рукой на пистолет, - здесь я могу не опасаться за тебя. Но кел'ен, который сразу же, с детства, начинает играть в Игру со сталью, гибнет. Ты же едва-едва можешь играть с жезлами.
Знакомый липкий холодок страха заставил тело Дункана покрыться мурашками, когда землянин взял в руки это неприметное оружие; то был не панический ужас - Дункан давно уже научился справляться с ним, когда начинал Игру... лишь пронзительная мысль о том, что это смертоносное оружие было куда более чуждым, более затрагивающим личность и требующим куда большего, чем Стэн мог себе представить до сих пор. Он прикинул мастерство Ньюна и рефлексы мри, которые даже на первый взгляд казались на смертоносную частичку быстрее человеческих, и внезапно испугался, что не готов к подобному испытанию, и что именно такого признания ждет от него Ньюн.
- Мне кажется, - сказал Дункан, - что не так уж и много кел'ейнов погибло, пытаясь научиться играть сталью.
- Такая смерть почетна.
Стэн взглянул в открытое лицо мри, ища хотя бы тень насмешки, и не нашел ничего.
- Ты принадлежишь к расе, - медленно заговорил Ньюн, - которая воюет числом. Мы - нет. Оружие, извергающее огонь, захен'ейн - вот чему вы отдаете предпочтение. Вы не понимаете нас, я вижу это. И много, много раз, Дункан, пытались мы подступиться к землянам, думая, что вам знакомо понятие чести. Что ж, может быть, и знакомо. Но вы не выходили сражаться в поединках. Земляне никогда так не поступают? Или причина не в этом, Дункан?
Дункан не нашел, что можно ответить Ньюну - в вопросах мри прозвучала такая невыразимая печаль, такая бесконечная растерянность, словно получи его Народ ответы на эти вопросы, все было бы иначе.
- Мне очень жаль, - сказал Дункан, понимая, что этого ничтожно мало.
- Что ты решил? Ты будешь играть?
Горечь не исчезла. Внезапный страх Дункана по-прежнему чувствовался в воздухе. Стэн посмотрел вниз, на изящные клинки, которые осторожно держал в руках, стараясь, по возможности, правильно выполнить захват.
Ньюн протянул тонкие пальцы, осторожно поправил Стэна, и так же осторожно убрал руку. Мри отодвинулся на положенное расстояние.
- Бросаем по одному клинку, Дункан.
Стэн заколебался.
- Это нехорошо, - сказал Ньюн. - Бросай.
Клинок рванулся вперед. Ньюн легко перехватил его и вернул обратно.
Дункан поймать не смог. Клинок поразил Стэна в грудь и упал на его колени. Стэн потер место удара - над сердцем - и подумал, что, несмотря на одежду, из раны должна идти кровь.
Дункан бросил вновь. Ньюн вернул бросок. Неловко поймав клинок за рукоятку, Стэн бросил снова... возврат... вперед... назад... вперед... назад... и внезапно в его мозгу мелькнула мысль, что это оружие, и Дункан замер, и клинок поразил его снова - на этот раз в ребра. Трясущейся рукой Стэн поднял клинок с колен. Бросок.
Ньюн поймал клинок и, не вернув, стиснул его в руке.
- Я хочу играть дальше, - сказал Дункан.
- Потом, - Ньюн протянул руку за вторым клинком. Дункан отдал его, и мри засунул ас'сеи обратно за пояс.
- Мои раны не слишком серьезные.
Спокойные янтарные глаза мри скользнули по дрожащим рукам Дункана, по его открытому лицу.
- Теперь ты знаешь, что на самом деле можно пораниться. Так случается с каждым, кел Дункан. Задумайся над этим. У тебя доброе сердце. У тебя добрые намерения. Твоя душа неспокойна. Мы еще будем играть - и с жезлами, и с клинками. Я научу тебя всему, что знаю сам. Но не надо пытаться изучить все в один день. Позволь мне взглянуть на твои раны. Я тщательно готовил броски, но мог и ошибиться.
Нахмурившись, Дункан приподнял мантию, обнаружив две маленьких ранки - одну над сердцем, другую - меж ребер; ранки были неглубокими, крови не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
