Увидев первые хижины Габороне, Малко почувствовал себя так, словно у него в горле застрял какой-то комок. Одиннадцать дней тому назад они приехали сюда втроем. Сегодня он остался один и был к тому же побежден.
Сидевший рядом, Карл ван Хаах испустил глубокий вздох:
— Давайте поужинаем вместе сегодня вечером. Подведем итог, и я думаю, что вы сможете вернуться к себе завтра. Я же должен отправиться на север, проверить, как там просачиваются партизаны. Затем я попрошу начальство перевести меня в лагерь Омега, расположенный в секторе Каприви. Я хочу драться. Отомстить этим подонкам...
Малко понимал обуревавшие майора чувства. Тот высадил его у «Габороне Сан». Его чуть не вырвало, когда он вновь очутился в этих омерзительных коридорах.
Ван Хаах присоединился к нему через час: южноафриканцы ужинали рано... К счастью, обычное представление еще не началось, и они смогли спокойно поужинать, включая десерт. Чтобы расплатиться, Малко сунул руку в карман и почувствовал что-то твердое: это были две фотографии, взятые им у Марчелло Дентс. Он взглянул на них еще раз. Внезапно его осенила одна идея.
— Карл, — сказал Малко, — я вот думаю: а нет ли какого-нибудь малюсенького шанса обнаружить эту взрывчатку.
Глава 19
Южноафриканский майор бросил на Малко взгляд, полный сострадания, и произнес:
— Вы не находите, что мы уже потеряли достаточно людей и денег? В любом случае, Претория не даст больше ни одного рэнда для подобной операции.
— Подождите меня одну секунду, — попросил Малко.
Он встал и вышел из ресторана. Кэрол пришла в восхищение, увидев его в своем офисе.
— Какой приятный сюрприз!
— Мне нужна твоя помощь, — сказал Малко. — Ты имеешь представление, где сделаны эти две фотографии?
Он положил перед нею оба документа. Молодая женщина стала их рассматривать, нахмурив брови.
— Так это же Марчелло с Вандой. Это, должно быть, бунгало на Лимпопо, они туда часто ездили. Впрочем, второе фото сделано в том месте, которое мне известно: это девятивековой баобаб, который и находится в этом местечке. Ты хочешь меня туда свозить?
— Не сейчас, — ответил Малко.
Кэрол снисходительно улыбнулась.
— В любом случае это было бы невозможно: бунгало закрыты, потому что управляющий поссорился с обслуживающим персоналом. Там сейчас только несколько негров.
Малко забрал фотографии и ушел. Карл ван Хаах встретил его взбудораженно.
— Куда вы ходили?
— Кое-что проверить, — проговорил Малко. — Вот что я думаю. Операция, в которую нас завлекли, служила для отвлечения наших сил. Теперь я предполагаю следующее: бунгало, куда часто ездили Марчелло Дентс и Ванда, закрыто. Оно находится как раз на границе Ботсваны и Южной Африки, на берегу Лимпопо. В месте, идеальном для перевозки грузов. Ванда это знает. Вполне возможно, что именно туда она и сбежала. Достаточно арендовать самолет и побывать там.
— Даю вам этот самолет. Нужна еще автомашина, — заметил ван Хаах, почесывая обгоревшие брови.
— Нет ли у вас какого-нибудь знакомого, который помог бы нам? — спросил Малко.
— Есть. Это профессиональный охотник, живущий там, но с ним можно установить контакт по радио только в самый последний момент.
— Что ж, займемся этим. Значит, вы можете найти самолет?
— Конечно...
— Прекрасно. Давайте двинем туда завтра, спозаранку. И с оружием.
— Его у меня столько, что хватит отправить в чистилище этих подонков, — тихо сказал южноафриканец. — Только полетим туда в неофициальном порядке. Я никогда не смогу получить разрешения Претории на эту акцию...
— А мы как раз отправимся на охоту, — успокоил Малко нервничающего южноафриканца.
Краснолицый летчик, казалось, сошел со страниц книги Киплинга со своими усами в форме велосипедного руля. Это был еще один уцелевший после войны в Родезии. Он встретил их добродушной улыбкой и ободряющим рукопожатием.
— У нас будет прекрасная погода, — объявил он. — Вижу, что у вас есть все для фотографирования животных...
Он показал пальцем на тяжелый мешок зеленого цвета, который нес Карл ван Хаах. Бесполезно было ему говорить, что в мешке находилось оружие, которого хватило бы для целого взвода пехоты... Они загрузили его в заднюю часть «сессны», и самолет поднялся ввысь без каких-либо помех, взяв направление на восток. Буш выглядел теперь, как ровный ковер коричневато-желтого цвета. На нем то тут, то там виднелись словно поставленные кем-то бугры. Почти ни единой деревни. Справа тянулась линия гор, очерчивая границу Трансвааля. «Сессна» поднялась на высоту в шесть тысяч футов и продолжила свой полет на этом уровне.
— Кто-нибудь вас ждет? — спросил летчик. — Ведь посадочная площадка расположена далеко от поселка.
— Как только вы окажетесь на расстоянии в двадцать миль от поселка, мы вызовем Роджера на волне 118,5. Надеюсь, что он нас услышит.
Полет продолжался. Пейзаж внизу стал менее монотонным, благодаря отдельным пятнам зелени, и затем появилось извилистое русло Лимпопо, зажатое между двумя стенами тропической растительности. Самолет стал снижаться и полетел над самой рекой. Несколько гиппопотамов с раскрытыми пастями принимало солнечные ванны. Затем летчик развернул самолет и снова полетел над бушем, разыскивая посадочную площадку.
Карл ван Хаах снял микрофон и стал вызывать своего друга.
— Роджер, Роджер, говорит ван Хаах, вы меня слышите?
Никакого ответа.
Пилот показал Малко «нарост» посреди буша — гигантский одинокий баобаб.
— Приземлиться можно правее. Как только решите, я пойду на посадку...
Только вот Роджер никак до сих пор не отвечал. «Сессна» продолжала кружить на высоте в пятьсот футов, как коршун, каждый раз пролетая над одним и тем же красным утесом, а затем над скалистой местностью. У Малко шла кругом голова. Кроме того, самолет, долго кружащий над местностью, не мог не привлечь к себе внимания. С напряженным выражением на лице Карл ван Хаах продолжал свои причитания. Наконец в радиопередатчике послышалось какое-то потрескивание, и тогда майор обернулся, буквально обезумев от радости.
— Есть связь! Он меня слышит!
Он снова и снова повторял позывные. В ответ смог уловить лишь несколько неразборчивых слов. Потеряв всякую надежду, он положил микрофон на место и сказал летчику:
— Садимся! Надеюсь, он понял. В крайнем случае, вернемся назад.
Разворот, шасси опущено, и «сессна» очутилась перед тем, что больше напоминало «американские горки», чем посадочную площадку. Соприкосновение с землей было, что называется, жестким. Самолет дважды подпрыгнул, прежде чем покатился в облаке красной пыли. Летчик бранился на чем свет стоит, быстро и мягко нажимая на тормоза: конец площадки уже был на носу.
Они остановились за несколько метров до конца площадки, и «Сессна» замерла на узкой полоске, покрытой галькой. Они вышли из самолета втроем. Воздух был почти свежим, дул приятный ветерок. Кругом, насколько хватало глаз, простирался буш. Им оставалось только ждать.
Спустя двадцать минут перед ними появилась какая-то странная машина — пикап с высокими сиденьями, без ветрового стекла, ехавший на большой скорости. Машина остановилась около «сессны», и из нее вышел молодой человек в шортах, с обнаженным торсом. Он бросился к майору и обнял его. Тот отвел его в сторонку и посвятил в курс дела. По всей видимости, данное дело не вызвало у прибывшего отрицательных эмоций... Последовала длительная дискуссия на африкаанс, а затем Роджер произнес:
— О'кей, поехали. Мы будем на месте через два часа.
— Как вам будет угодно, — сказал пилот, — при условии, что мы взлетим до темноты. Постарайтесь вернуться сюда до четырех часов. Я послежу за функционированием радио.
И вот они уже в пикапе, тронувшемся с места в облаке пыли. Едва они очутились в точке, недосягаемой взгляду с самолета, майор начал раздавать оружие и запасные обоймы. Роджера это, пожалуй, нисколько не смутило. Ван Хаах объяснил Малко:
