Либо он грубо заблуждался в своих интуитивных оценках, либо…
Мысль оборвалась, будто ее отсекли ножом.
Иван до последнего момента надеялся, что им удастся избежать открытого боестолкновения — до восхода солнца оставалось несколько часов, и, несмотря на «белые ночи», лейтенант рассчитывал, что под серым покровом сумерек он сможет вывести взвод с развороченных позиций, но все надежды в один миг обернулись тщетой, когда из зависшего над просекой корабля вниз внезапно посыпались фигуры Чужих.
Их было не меньше сотни; появляясь из открывшихся в днище исполинского корабля отверстий, они соскальзывали на дорогу по тонким, едва приметным нитям, издали похожим на паутину, и тут же разбегались в разные стороны, прячась за поваленными взрывной волной деревьями.
Ощущение созерцательности исчезло в один миг, разом нахлынули утраченные было чувства, словно голову окатило жаром…
Чтобы не потерять общее видение ситуации, Иван не стал включать увеличение — разглядывать экипировку или анатомию Чужих он не собирался, — в такие секунды главное — морально не спасовать перед подавляющим численным превосходством врага, проявить выдержку, ударить наверняка и нанести максимальный урон, используя фактор внезапности.
Прошло несколько минут томительного, напряженного ожидания, прежде чем стало ясно, что Чужие не ожидают серьезного противодействия со стороны перепаханных бомбежкой укреплений.
Темный вал, состоящий из сотни инородных фигур, спокойно сформировался под днищем высадившего их корабля, и ксеноморфы двинулись вперед, медленно накатываясь на развороченные укрепления, словно жуткая приливная волна.
Иван замер в болезненном ожидании преждевременного выстрела, но перепаханные воронками траншеи молчали, будто там не было никого живого…
Он посмотрел на волну приближающихся фигур, и дальномер послушно выдал на проекционное забрало боевого шлема цифровое значение дистанции:
Четыреста метров…
Триста пятьдесят…
Триста…
Позиции взвода молчали…
Вот когда дали свои рациональные всходы изнурительные марш-броски, ночевки под открытым небом, сотни часов боевого взаимодействия отделений, превратившие группу бойцов в единый организм, со стальными нервами, общим рассудком и несгибаемой волей…
Они ждали, буквально исполняя приказ командира: «бить только наверняка…»
Двести метров…
Уже невооруженным глазом можно было различить отдельные фигуры Чужих…
Сто пятьдесят метров…
В этот миг запредельного напряжения, когда черно-сизая масса инородных тел подступила почти вплотную к передовым траншеям, лейтенант услышал, как за его спиной в разных местах раздались приглушенные хлопки выстрелов из подствольных гранатометов, и секунду спустя яркие сполохи разрывов ударили посреди боевых порядков Чужих, нанося чудовищный урон наступавшим в полный рост ксеноморфам.
Видимо, логика этих существ начисто отвергала саму вероятность того, что после химической атаки и двух волн ковровой бомбардировки среди полузасыпанных траншей может скрываться хладнокровный, способный к яростному и осмысленному сопротивлению противник.
Их тактика массированных ударов была слишком проста, прямолинейна, она годилась для уничтожения гражданского населения, но в столкновении с закаленными бойцами, прошедшими все круги ада локальных внутричеловеческих конфликтов, Чужим следовало остеречься подобного примитивизма…
…Первые разрывы еще не отгремели, когда хлопнул второй уже синхронный залп, и Иван приподнял голову, наблюдая последствия беглого огня.
Он увидел, как смерть плясала среди поредевших боевых порядков наступающих чужаков: разрывы осколочных гранат вспухали огненными бутонами, с силой отбрасывая в стороны уже мертвые либо агонизирующие тела, атака явно захлебнулась, но…
Лейтенант машинально взглянул на подковообразный корабль и увидел, как из открытых люков вновь начал соскальзывать вниз нескончаемый поток чуждых существ — их прибывало с каждой секундой, словно внутри огромного корабля скрывались тысячи особей иной расы.
В этот миг Иван впервые почувствовал, что теряет самообладание.
Казалось, настал их последний бой, копошащаяся впереди масса попросту неисчислима, и у людей элементарно не хватит патронов, чтобы уничтожить хотя бы половину высадившихся…
Отчаяние на миг цепко впилось в разум, но реальность завязавшегося боя столь же мгновенно уничтожила все чувства, — Лозин слишком высоко поднял голову, и тотчас по песчаному, покрытому прахом погибшей растительности брустверу взметнулась цепочка султанчиков, будто по нему резанула автоматная очередь.
Он машинально отпрянул назад и вдруг увидел, что это было на самом деле: в маленькой конической воронке на уровне глаз лежал длинный острый шип, совсем не похожий на пулю, но явно аналогичный по предназначению.
— Не высовываться! Огонь выше! Целиться по кораблю! — Лейтенант на одном дыхании отдал эти команды, мгновенно сопоставив уже известную ему прочность корпусов черных кораблей и тип боеприпасов для подствольных гранатометов, оставшийся у его бойцов.
Это был единственный шанс изменить баланс сил, и он не ошибся: бойцы правильно истолковали приказ командира, они видели то же, что и он, мыслили в унисон с лейтенантом, и последний залп подствольных гранатометов послал по баллистической траектории восемь кумулятивных гранат, семь из которых попали в чужой корабль, озарив его слоистую обшивку неяркими сполохами.
Иван не мог видеть точные места попаданий, но он знал принцип действия кумулятивного заряда и мог представить, как струя пламени прожигает обшивку подковообразной громады, создавая внутри предполагаемых отсеков температуру до тысячи градусов по шкале Цельсия…
Словно в ответ на его наитие изнутри слоистой громады внезапно взметнулось несколько фонтанов чадного пламени, лишний раз подтверждая, что корабли Чужих, в силу каких-то особенностей, состоят из полимерных материалов и органики; возможно, их защита была изначально ориентирована на неизвестные людям типы энергетического оружия, но это являлось явным минусом в условиях Земли…
* * *
Первая атака Чужих захлебнулась на подступах к траншеям, но вторая волна высадившихся существ уже не повторила тактическую ошибку своих предшественников, тем более что отступать им было по сути некуда — за их спинами полыхал базовый корабль, извергая в небеса ревущие столбы пламени. Оставалось лишь гадать, каким образом ему удается удерживаться в воздухе, но на подобные размышления у людей не было ни времени, ни сил…
Ситуация менялась с каждой секундой: из объятого пламенем корабля больше не соскальзывали фигурки Чужих, но те, кто успел высадиться, объединившись с отступившими остатками первой волны, вдруг ринулись в атаку, накатываясь на развороченные бомбовыми ударами укрепления уже не сплошным темным валом, а отдельными группами, которые перебегали от укрытия к укрытию, ведя попеременный огонь по позициям людей…
В момент первой атаки Иван успел отчетливо разглядеть, что в руках наступавших не было никакого оружия, однако, невзирая на это, земля вокруг дыбилась сотнями султанчиков, в воздухе стоял непрекращающийся высокочастотный свист, острые пятисантиметровые шипы вонзались в обнажившиеся стены железобетонных конструкций, вокруг вновь воцарился кромешный ад, где подавляющее превосходство мгновенно перешло на сторону Чужих…
Еще немного — и горстку людей просто сомнут…
С дальних позиций ударили скупые, экономные автоматные очереди, но, пригнувшись за бруствером, Иван не мог определить, как далеко продвинулся противник, он лишь понимал, что они с Долматовым оказались на острие клиновидной позиции, и их легко могут обойти с флангов.
— Прикрой! — крикнул он Андрею, резко выпрямляясь.
Он приподнялся всего на миг, чтобы оценить расстояние до атакующих, но и этого краткого промежутка времени хватило, чтобы несколько шипов вонзилось в опущенное забрало компьютеризованного шлема, покрыв его густой сеткой трещин.
