Читаем без скачивания Механизм пространства - Генри Олди

Память машинально продолжила завещание:

«Дочери должны выходить замуж за аристократов…»

Анна, дочь Натана, месяц назад выполнила посмертную волю деда, обвенчавшись с Джеймсом Генри Фицроем, героем войны, младшим сыном герцога Бофорта. Этот брак был гордостью банкира, одним из самых удачных его проектов. Но с переездом дочери в дом супруга гордость превратилась в головную боль, сперва – случайную, затем – мучительную, и судя по всему – неизбывную.

Встав из-за стола, на котором царил идеальный порядок, Натан прошел к окну. Любуясь парком, он все время ладонью гладил лысину, словно желал надраить ее до зеркального блеска. Дурная привычка осталась с детства, с тех дней, когда он еще приглаживал волосы. Парика, пренебрегая советами жены, банкир не носил. Пухлые губы, ямочка на подбородке, открытый, слегка удивленный взгляд – чужой человек принял бы Натана Ротшильда за милейшего, чуточку рассеянного джентльмена и жестоко ошибся бы.

Эта железная рука держала в кулаке половину английской экономики.

– Мистер Эрстед, сэр!

Десять минут пролетели, как единый миг.

– Прошу вас, герр Эрстед, – заранее собрав сведения о визитере, датчанине по происхождению, Натан заговорил на безукоризненном немецком. – Садитесь. Я вижу, вы не один…

Гость ему не слишком понравился. Выправка офицера, глаза юриста. Такое сочетание не оправдывало ожиданий. Банкир предпочел бы шарлатана в экстравагантном наряде или ханжу-святошу с носом, красным от любви к джину. Еще раз убедиться, что проблема неразрешима, что «спасители» бегут на звон золота, как собаки – к мясной лавке; и принять свое бессилие, смирившись.

«Бедная Анна!» – подумал Натан.

У него было шестеро детей. Анну он любил больше всех, предпочитая ее даже младшей резвушке Шарлотте, скрашивавшей своими шалостями минуты отцовского досуга.

– Благодарю вас, герр Ротшильд. Разрешите представить: князь Волмонтович, мой друг и спутник.

– Я рассчитывал на конфиденциальный разговор, герр Эрстед.

– У меня нет секретов от князя.

– Но мое дело – сугубо личное. Вы должны понимать…

– Я понимаю, герр Ротшильд. Заверяю вас: князь будет нем, как могила.

Сравнение пришлось как нельзя кстати. Натан пренебрегал беллетристикой, считая это пустой тратой времени, но его жена вечерами неизменно слушала романы, которые ей читала компаньонка. Наиболее увлекательные она пересказывала мужу. Особенно банкиру запомнилась «История вампира», за авторством доктора Полидори, по слухам – друга и любовника самого лорда Байрона. Видимо, Байрона ловкий доктор и вывел в образе демонического лорда Ратвена – мертвеца-аристократа, раз в год охочего до крови невинных девиц. Миссис Ротшильд даже сводила мужа в театр, где давали пьесу, написанную по мотивам шедевра Полидори – «Вампир, или Невеста островов».

Казалось, спутник Эрстеда минуту назад сошел со сцены.

– Хорошо, господа, – сдался Натан. – Я доверяю вам. Располагайтесь без стеснений. Джошуа, принеси нам коньяку. Надеюсь, герр Эрстед, вы понимаете, почему я не прибегаю к услугам лакея? Лакеи болтливы, и мне не хотелось бы…

– Разумеется, – кивнул датчанин. – Содержание нашего разговора не выйдет за пределы этого кабинета. Даю слово чести.

Манеры Эрстеда, его спокойный тон и скупая жестикуляция вызывали доверие. «Все-таки шарлатан?» – предположил банкир. Опыт подсказывал, что наибольшее доверие вызывают прожженные махинаторы.

– Мне рекомендовали вас с самой лучшей стороны. Граф Келли сообщает, что ваша работа – выше всяческих похвал. К сожалению, граф на днях скончался, но это не имеет отношения к сути вопроса. Сэр Вальтер Скотт, секретарь Верховного суда Шотландии, заверяет, что вы – истинный волшебник. Джордж Абердин, министр иностранных дел, в свою очередь…

– Я рад, что вас устраивает моя репутация, – прервал банкира Эрстед.

Он выдержал паузу, делая вид, будто поправляет шейный платок, и продолжил:

– Скажу честно: я предпочел бы известность не в качестве волшебника, а как секретарь Общества по распространению естествознания, каковым и являюсь. Но судьба распорядилась иначе. Перейдем к делу, герр Ротшильд. Чей призрак терроризирует вашу дочь?

– Герр Эрстед! Ваша прямота…

Финансист был шокирован столь резким переходом. Привыкнув называть вещи своими именами, без обиняков, он тем не менее считал это своей личной привилегией.

– Представьте, что я хирург, – датчанин улыбнулся. – Чего вы ждете от хирурга: умелой операции или танцев вокруг пациента? Конечно, я все знаю из газет. Князь, прошу вас, зачитайте избранное.

Спутник Эрстеда достал из кожаного портфеля ворох газет. Черные окуляры делали князя похожим на слепца. Но читал он бегло, с жутким славянским акцентом, легко находя необходимые статьи.

– «Привидение в доме Фицроев!» «The True Sun», выпуск за прошлую неделю. «Чей призрак преследует героя Ватерлоо?» «The Morning Chronicle», днем позже. Под героем Ватерлоо подразумевается ваш зять, герр Ротшильд. Журнал «The Monthly Magazine», очерк: «Проклятие Ротшильдов». Мне продолжать?

– Достаточно!

– Если вы внимательно изучили мои рекомендации, – датчанин притворился, что не заметил красных пятен на щеках банкира, обычно холодного как лед, – вы должны были запомнить не только имена поручителей, но и суть заказов. Граф Келли обращался ко мне с просьбой извести привидение, разгуливавшее в его замке. В XIII веке замок принадлежал Сивардам, потомкам эрла Нортумбрии, который разбил армию короля Макбета. Покойный Макбет вел бурное посмертное существование: он разгуливал по коридорам, демонстрируя всем желающим младенца с двумя головами. Сэра Вальтера Скотта поразил второй апоплексический удар, когда в Эбботсфорде, где он обустроил музей прошлого Шотландии, завелся выморочный пес. Посетителей это очень раздражало, особенно дам. О заказе мистера Абердина я умолчу, ибо связан словом. Замечу, что во всех случаях мне удалось оказать вышеупомянутым джентльменам скромную услугу. Повторяю вопрос: чей призрак беспокоит вашу дочь, герр Ротшильд?

– Это моя мать.

Втайне Натан был благодарен Эрстеду за длинную речь. Он не сомневался: гость нарочно затянул монолог, давая собеседнику время успокоиться. Такая деликатность заслуживала ответного шага навстречу.

– Ваша матушка?

– Да. Моя мать, Гутла Ротшильд, в девичестве – Шнаппер; бабка Анны.

– Они с внучкой были близки?

– Они виделись пять или шесть раз. После смерти отца мама безвыездно жила во Франкфурте, храня дом. Моя супруга иногда ездила к ней, беря с собой Анну.

– У вашей почтенной матушки много детей, кроме вас?

– Я понял вас, герр Эрстед. Да, у меня четыре брата и пять сестер. Семья Ротшильдов плодовита. Мама не могла пожаловаться на недостаток внуков. Но Анну она просто боготворила. Уж не знаю почему.

– В таком случае, я предлагаю продолжить наш разговор в доме Фицроев. Вы условились с дочерью или ее мужем о нашем визите?

– Да. Анна сейчас одна – муж уехал в Эпсли-хаус, на совещание к герцогу Веллингтону, и вернется через три дня. Но прежде чем я велю подать карету…

В кабинет вошел Джошуа с подносом, на котором стояла бутылка старого «Courvoisier» и пузатые бокалы. Пока секретарь разливал коньяк, Натан молчал, хмурясь. Наконец он жестом предложил всем угощаться и, еле коснувшись губами янтарной влаги, спросил:

– Ответьте мне, герр Эрстед: вы верите в привидения?

– Нет, не верю. Я знаю, что они существуют. Посмертный флюидический конгломерат, объект скорее физики и медицины, чем богословия. Мне этого достаточно.

– И вы изгоняете их, не веря?

Эрстед развел руками:

– В вашем случае, герр Ротшильд, вера оказалась бессильна. Ваш зять – извините, это не тайна даже для посудомоек, – узнав о призраке, приглашал в дом епископа Винчестерского. Когда его преосвященство сдался, вы, втайне от зятя, обратились к раввину. Следом настала очередь толпы мистификаторов. И лишь теперь вы послали за мной. Мне кажется, есть смысл проверить: что сумеет наука там, где отступились духовные пастыри?

– Как вы собираетесь бороться с призраком?

– Я мог бы рассказать вам о свойствах поляризованного света, его распространении в эфире и влиянии на флюидические конгломераты. Мог бы описать разницу между «турмалиновыми щипцами» Гершеля и призмой Николя. Но и вы в силах поведать мне, как голубь способен принести в клюве не оливковую ветвь, а миллион фунтов стерлингов.[36] В обоих случаях разговор займет слишком много времени, а нам следует поторопиться.

Он допил коньяк и вернул бокал на поднос.

– Где ваша карета?

2

– Вы как нельзя вовремя, сэр! Мы только что послали за врачом…

– Что с моей дочерью?

– Обморок, сэр! Леди Анна – нервическая натура…

– Эти джентльмены в курсе дела, Гейбриел. Вы можете говорить прямо.

Дворецкий, одетый в красную ливрею с золотыми позументами, был похож скорее на фельдмаршала, чем на распорядителя. Приказ «говорить прямо» сразу понизил его в чине. Даже великолепные бакенбарды, ранее стоявшие торчком, обвисли.