— Любопытная команда у тебя собралась. Кистень, Пилот, Князь, Трюкач, Монах, Важняк.
Бохнач достал из стола коробку и положил перед Варей.
— Спрячь. Шприц в ординаторской возьмешь.
— Спасибо…
— Не благодари, мы работу свою делаем. Кто им, кроме нас, поможет?
— Что вы думаете обо всем этом «изоляторе», Илья Семенович?
— Ума не приложу. Уж больно люди разные и непохожие. Таких в разведку не пошлешь, да и война, слава богу, кончилась. Расстрелять их и так могли, для этого лечение не требуется. Для показухи готовят? Но я не помню случая, чтобы в наши края столичное начальство приезжала. Здесь для всех свой Сталин существует, Белограй ни перед кем отчитываться не станет, а показушничать тем более. Загадка! Может, тебе знания Князя или мудрость Монаха дадут подсказку?
— Они отстали от жизни. Загадка заложена в сегодняшнем дне. Может, в политике. Есть в этой истории какая-то интрига. Будто этих людей кто-то прячет за спиной, и в один прекрасный момент их выведут на всеобщее обозрение. Но кто станет зрителями? Может, амнистию объявят?
— Уже объявили по случаю победы. Всю блатную шелупонь выпустили, а политические амнистии не подлежат, им только сроки накидывают.
— Трюкач и Кистень сидят за убийство. Я здесь повидала головорезов, и немало, мои на тех не похожи.
— Твои? Уже хорошо. За своих болеть надо, лечить и в обиду не давать. Иди ищи шприц, сестренка.
— Смешно. Они меня тоже сестренкой называют.
— Ну вот и у тебя появилась кличка, ласковая кличка, тебе она подходит.
11.
Две грузовые машины бросили за перевалом. Дальше дорог не было. До рассвета оставалось чуть больше часа. Подполковник Сорокин взял с собой старшего лейтенанта Масоху и десятерых автоматчиков. Для обычной, ничего не значащей разведки подполковник снарядил боевой отряд. Все, что ему требовалось сделать, — проверить маяк на наличие посторонних лиц. Пустяковая работа. На маяке в автономном режиме работало шесть человек из числа местных эвенков, бывших рыбаков, не имеющих оружия. Они обслуживали маяк с испокон веков, с момента его строительства.
Потрясающей красоты башня высотой более тридцати метров с винтовой лестницей, огромный колокол со своей историей, двухэтажное здание из камня. Его строили эвенки из местного гранита, им и позволили в нем жить. Пару сараев они выстроили потом. Вопрос. С кем же собирался воевать подполковник Сорокин? Неизвестно. О своем ночном походе он никого не поставил в известность. Оно и понятно — не хотел выглядеть идиотом. С автоматами против топоров? Смешно. Да и кто ему окажет сопротивление? Эвенки — народ дружелюбный, неконфликтный, люди надежные и неприхотливые. Нареканий по поводу работы маяка не поступало. Никто сюда с проверками не приходил и не собирался приходить, дорога не близкая, трудная, ветра с моря идут мощные, порывистые, берега скалистые, недоступные. Другими словами — мертвая зона. Все объяснялось достаточно просто. Бывший следователь по особо важным делам Журавлев, а ныне обычный зек, обронил: «Я бы проверил маяк. Тяжелораненых моряков с "Восхода" могли оставить там. Если их сумели поставить на ноги, то более безопасного места не найти. Магадан — ловушка».
Мнение Журавлева для подполковника имело решающее значение, бывший «важняк» промашек не допускал. А если он прав, то фронтовые морячки за здорово живешь свою шкуру не сдадут на милость кровопийцев. За годы, проведенные в этой дыре, они вовсе одичали. Знают ли о том, что война закончилась? Рисковать людьми Сорокин не имел права — каждый солдат на вес золота. Операцию надо провести тихо и быстро. Главное преимущество не в силе, а во внезапности. Их здесь никто не ждет.
Бойцы встали на лыжи и тронулись в путь в сторону бледнеющего горизонта. Крепкая корка волнистого наста не оставляла следов от охотничьих, подбитых оленьей шкурой чукотских лыж. Идти по ущелью было легко. Когда поднялись в гору, положение изменилось. Завыл ветер, лица обмотали шарфами, оставив прорези для глаз. Ход замедлился. Таежных участков, где можно перевести дух под защитой мачтовой лиственницы, берущей на себя весь напор шквалистого ветра, встречалось не много, но привычные к трудным условиям бойцы умели сопротивляться стихии.
Солнце, размытое в белой пелене и растекшееся по небу огромной лужей, поднималось все выше и выше. Ветер изменил направление и резко стих. Буран ушел на север, будто его смахнули рукой, как занудливую муху со стекла. До берега оставалось не более полукилометра, но драгоценное время было упущено. Команда Сорокина превратилась в рассыпанные горошины на белой скатерти, теперь ее можно обнаружить невооруженным глазом. Маскхалаты командир найти не смог, а белые полушубки на фоне чистого снега походили на чернильные кляксы в тетрадке первоклассника. Ускорили шаг. Через пятнадцать минут достигли общего плаца — ровной площадки размером с футбольное поле. Слева каменное здание, справа маяк, впереди тайга. Бежать некуда. Глубина снега не позволит дойти до тайги, за зданием — крутая сопка, за маяком — пропасть и море.
— Слушай мою команду, — обратился Сорокин к бойцам, — косоглазых не трогать, остальных брать только живыми, огонь не открывать. Ткачук и Сазонов — на маяк, подняться до купола. Докукин, Лавров, Венгеров, Тучков — проверить сараи. Перебрать все бревна до колышка, прощупать мешки. Я, Масоха и Бородулин — в здание. Проверять каждый угол. Остальные остаются на плацу контролировать все передвижения. Взять в обзор все двери. Задержанных сгонять в первый сарай и вязать. Побоев не наносить. Сигнал о помощи — две короткие очереди. Вперед!
Группа рассыпалась по территории. Люди имели конкретную задачу, но не знали, с чем им придется столкнуться. С зеками все просто, они похожи на озлобленных псов с вырванными зубами, стрелять в них не возбраняется. Шаг влево, шаг вправо — и ты покойник. Кого им надо ловить на маяке в отдалении от лагерей, солдатам неизвестно. Да и был ли здесь кто?
Первым об этом узнал Докукин. Он получил хороший удар бревном по лбу как только вошел в сарай. Причем били сверху. Лавров этого не понял. Нервы не выдержали, он полоснул парой очередей по дровам и тут на него свалился «ангелочек». Боец выронил автомат и рухнул на землю. Кулак врезался ему в переносицу, хрящик треснул. Вспышка в глазах — и белый свет померк. На выстрелы подоспели Венгеров и Тучков.
Повезло ребятам: рука человека в черном едва не дотянулась до автомата. Тучков бросился на нападавшего, загородив его своим телом от направленного Венгеровым ствола. Парень в черном допустил ошибку — перекинул через себя Тучкова да так, что тот сбил штабель дров и «ангелочка» засыпало. Ствол уперся ему в грудь.
