расширении тут же раздались гоблинские крики. Ворвавшись туда, я сразу рубанул одного гоблина по спине, в полглаза заметил, как у другого гоблина отлетела голова, от удара Роси, а Тоум куда-то со свистом запустил камень из пращи и всё закончилось.
— Один.
— Один.
— Первый, — по очереди мы сообщили о количестве убитых.
— Леу! — радостно выкрикнула Мари'а и тут же скрылась в одном из боковых проходов.
— Надо не отставать, — пробубнил себе в платок Роси проходя мимо меня.
— У-а-а-а-у-а-а-у, — раздался неистовый рёв из прохода, в котором ранее скрылась Мари'а.
И под этот рёв она вылетела из прохода шмякнувшись, мило крякнув, к нашим ногам. Из этого же прохода тут же появился тролль с уже занесённой правой лапой для удара. Роси подставляется под неё, подняв левую руку в верх и останавливая удар выше своей головы. Не задумываясь я выпадом пролетаю под рукой тролля, разрезая ему подмышечную область и оттуда рекой потекла кровь. Видимо задел артерию. Но не успел тролль издать и звука, как его затылок, находящийся выше меня, разлетелся на кусочки. Тело тролля тут же обмякло и упало. За ним же я увидел опускающего вниз арбалет Тоум.
— Не знал, что тут есть тролль, — выдал он с удивлением доставая из-за пазухи новый болт.
Роси же опустил руку трупа, развернулся к ещё сидевшей на полу Мари'а. «Б-у-у-м» — раздался чёткий звук удара деревянной рукоятки косы по голове Мари'а. Та вскочила, глаза её горели негодованием. Роси на это своим утробным голосом сказал:
— Кому было сказано, быть на виду и не убегать вперёд?
Блин, от его голоса, даже мне перехотелось убегать вперёд, хотя ранее таким не занимался. В ответ на его вопрос она только опустила вниз голову, из-за чего верхний край капюшона закрыл её глаза и что там в них было, понять не предоставлялось возможным.
— В качестве наказания, теперь идёшь в конце и прикрываешь тыл, — как отрезал Роси, перехватывая косу обратно.
Мари'а услышав эти слова, опустила капюшон ещё ниже и шаркающими шагами ушла назад, встав за Тоум так, что её теперь не видно.
— Ты чего это так сурово с ней? — не понял я поведения Роси.
— Юродивая она или нет, она должна осознавать все риски, которые могут возникнуть во время боя. Сейчас за то, что вырвалась вперёд, она расплатилась, ушибами и наказанием от меня, но могло быть и хуже. И тогда бы плата была её жизнь. Так что пусть идёт теперь в конце и думает над тем, что она ещё легко отделалась, — голос Роси был не приклонен, а последние фразы он сказал нарочито громко, чтобы Мари'а точно услышала и направился в тот коридор, из которого вышел тролль.
Это оказался небольшой грот, в котором обустроил свою лёжку один тролль. При этом вонь стояла несусветная и мы всё быстренько выбежали обратно в зал.
— Тут не пахнет, — заметил здоровяк.
— Наверное сквозняки в гроте вытягивают вонь, в другое место, вот тут и не пахнет, — Роси, на это ничего не ответил и пошёл в другой проход, что был в этом зале.
«Ки-я-я-я-я», — раздался предсмертный крик гоблина, разрезанного моим копьём от плеча до бёдер по косой.
— Всё? — опуская арбалет, с порванной пращой на поясе, стоя в кругу трупов убитых Мари'а гоблинов, спросил Тоум.
— Похоже на то, — стягивая с лица платок ответил ему Роси, — я не вижу больше проходов в этой пещере, только тот, через который мы пришли.
— Да, — коротко кивнул я — где девушки, которых попросили нас спасти?
— Тут, — Роси стоя возле одной из каменных стен, с ноги ударил по одной из них, и она развалилась.
— Даже тупые гоблины, думают о том, что свои ценности нужно прятать, — из-за сломанной перегородки потянуло прелостью и мочой.
Мы осторожно вошли с оружием на изготовку. Внутри оказался просторный зал, по периметру которого валялась всякая хуйня: мусор, тряпки и кажется кости.
В центре зала лежит четыре девушки, полностью голые. Их тела покрыты множеством синяков, ссадин, укусами и следами от когтей. Их колени и ладони стерты в кровь. Земля же, на которой они лежат превратилась в мешанину из говна, мочи и гоблинского семени, что образовывало непередаваемую вонь, от которой начало тошнить.
Я и Роси осторожно приблизились к ним. Оставив Тоум и Мари’а стоять на стрёме. Пока Роси их осматривал, я ему помогал как мог.
— Живы, серьезных ран нет, кости целы, следов внутреннего кровотечения нет.
— Тогда берем их и выносим. Спасем их, как и просила староста.
— Разве это будет спасение? — куда-то в пустоту спросил Роси нависая над телами.
— Да! Ты, как-то иначе себе это представляешь? — не понял я его слов и холода в голосе.
— Нас попросили спасти их, но что есть спасение для них? — Роси кивнул в сторону тел, находящихся без сознания.
— Я тебя, что-то не могу понять, — выпрямился я, — староста попросила их спасти. Мы их берем и несем обратно в деревню. Все спасены, гоблины убиты, мы молодцы.
— Верно. Староста попросила их спасти, без уточнения. Возврат их домой будет только часть от него, чтобы спасти их полностью, нужно разобраться еще с тем, что с ними делали гоблины. Залечить как телесные, так и моральные раны. Так же нужно проследить, чтобы они смогли вернуться к прежней жизни без последствий. Для этого рядом с ними нужно постоянно находиться, следить за ними и за окружающими. Только единицы отнесутся к ним с пониманием, для большинства они будут изгоями.
— Я это блядь понимаю, но я-то тут при чём?
— При том, что нужно брать ответственность за свои действия. Раз мы все подписались на спасение, значит оно должно быть полным и безоговорочным.
— И что же ты блядь тогда предлагаешь? — от его слов у меня начинает болеть голова, это раздражает, как и тяга Роси все усложнять!
— Есть два пути, — Роси сжал руку в кулак и отогнул указательный палец, — первый, это вернуть их в деревню и выполнять все то, что я ранее перечислил при этом держа в уме, что они могли забеременеть от гоблинов и тогда им предстоят мучительные роды, которые они могут не пережить. ДА, это займет не один год, — перебивая моё возмущение, сказал он последнее предложение нарочито громко, — второй путь, — он отогнул средний палец, — спасти их прямо здесь и сейчас избавив их от пережитых страданий и от тех, что им предстоит перенести, пока они будут восстанавливаться если вообще когда-нибудь смогут.
— И каким образом это сделать? — сказал я в сердцах и замер, точнее было
