Дома Марион была одна, если не считать кухарку и горничную. Гостей не было никаких. Прямо как во времена, когда он еще не стал кэром. Так что похвастаться высшим орденом империи удалось только перед матушкой. Впрочем, встреча с ней от этого менее радостной не стала, только более «домашней», что, может, и к лучшему. А то все парадные приемы да рауты…
Ему пришлось самому подробно рассказывать о своих похождениях. От его попытки расспросить, как обстояли дела дома в его отсутствие, мать отмахнулась:
— Все живы! Ты, главное, о себе рассказывай! Вот у тебя действительно события происходили, а тут о чем говорить? А вот о тебе в газетах такого всякого писали, не знаешь, чему и верить!
Вот Николас и рассказывал. С выражением, в лицах, как будто спектакль для одного актера разыгрывал. Зрители-то были самые благодарные. Марион всегда хорошо умела слушать. А тут и горничная с кухаркой, сидя скромно в уголке, в наиболее драматических местах очень вовремя охали и ахали.
Только вот рассказывать неожиданно оказалось не так-то просто. Слушатели хоть и благодарные, но его как облупленного знают. И перед такой аудиторией как-то не все его поступки самому достойными казаться стали, хотелось замять и пропустить подробности. Вот об охотничьих магически модифицированных животных говорить — одно удовольствие. Николас даже умудрился без всякой магии и пытливый взгляд коршуна спародировать, и пластику барса изобразить. А уж меняющееся выражение лица Зигмундта Брумляндского при виде подарков так и вовсе на «ура» пошло. Зато про выкручивание рук Крэгу Майнскому говорить не хотелось, и особенно о своем шантаже и убийстве медика. В общем, промолчал, скороговоркой свалил все на Отто, а для публики все больше на городские красоты напирал, особенно на их вид сверху с высоты драконьего полета.
В общем, выкрутился, но самого себя в грязи при этом почувствовал. Почему-то при общении с царедворцами такого не бывало. А сам-то он что об этом думает? И где он настоящий? Пожалуй, с «отморозком» лучше заканчивать, не его это все-таки роль.
Но тут рассказ к концу подошел, и стало возможным о местных событиях расспросить. И почему по хрустальному шару связаться не удавалось?
Оказалось, разъехались все почти сразу вслед за ним. Сперва Орлетта, а затем и Брина с Митром. Домой, на каникулы. Да так и не вернулись. Впрочем, каникулы еще не закончились, почти две декады осталось.
Николас невольно задумался над услышанным.
С Бриной все ясно, она жениха родителям показывать повезла, одобрение на свадьбу получить. А может, и сыграют сразу же. Тогда могут и не вернуться или вернуться нескоро. Надо бы с ними по хрустальному шару связаться, есть же у герцога Аргонского такой наверняка, после в справочнике посмотреть можно. Хотя если на свадьбу не приглашают, стоит ли напрашиваться? Да нет, на связь выйти стоит попытаться, просто у него сегодня настроение неожиданно неважное…
С Орлеттой же совсем непонятно получилось. Не похоже по ее настроению при расставании было, чтобы она ему отставку дать собиралась. Но если с отцом о свадьбе говорить поехала, то его мнение спросить предварительно не мешало бы. Вроде он ей предложения не делал, да они на эту тему вовсе не разговаривали. Или случилось что? Хотя что могло случиться? Герцог де Лион фигура достаточно заметная, при дворе у Отто все известно было. Почему на связь выйти не попыталась? И следует ли это сделать самому? Галлодия — это не нейтральная Ибра, тут его интерес могут неправильно понять. В общем, можно и до конца каникул подождать, разве что в представительстве ненавязчиво полюбопытствовать. Ненавязчиво? Интересно как? Ладно, потом видно будет.
Впрочем, настроения эти мысли тоже не улучшили. Вот ведь как бывает! Примчался домой героем и победителем, тут все тебя любят и хвалят, а ты сам себя сначала мерзавцем, а потом и дураком почувствовал. Хотя сам виноват, не на кого обижаться.
В результате, сославшись на усталость с дороги (хотя какая у кэра усталость?), отправился спать пораньше, а с утра в лаборатории засел. У него при работе над артефактами всегда настроение улучшалось. А тут новых задач столько появилось! Эрм Хокенштейм новых заказов набрал. В деньгах Николас теперь не нуждался, но обязательства надо было выполнять, да и самому эта работа нравилась. Тем более когда есть над чем голову поломать. А еще очень его заинтересовали кольца управления охотничьими животными и вообще все связанное с магией разума.
Притащил несколько книг из университетской библиотеки, благо никто его останавливать не решился, стал разбираться. Кое о чем уже в разговорах в Бренне слышал, но теперь занялся систематическим изучением. Столько новых возможностей открывается, недаром курс в университете только для избранных преподают. Не зря засекретили. Тут, оказывается, целая куча направлений и подходов имеется. Самая простая задача — чтение эмоций. Это он и сам немного делать научился благодаря тому, что ауру четко видит. Но в базовом курсе другие методы предлагаются, для тех, кто «зрением кэра» не обладает. Надо бы эти методы со своими возможностями совместить. Кстати, на чтении эмоций основана и способность магов разума определять, врут тебе или правду говорят. Полезная возможность. Если поднапрячься, артефакт для этих целей можно придумать. Вот и практическая задача появилась!
Передача мыслей подразделяется на мыслеречь, обучение и внушение. Первые два направления требуют активного участия принимающей стороны, то есть связаны с обратной задачей — чтением чужих мыслей. Как бы один маг свои мысли или целую область знаний толкает в сторону другого, а тот должен соответствующим образом настроиться и суметь все принять. Методики в книге описаны, но есть подозрение, что это все через контакт аур реализуется. Эх, показал бы кто! Он же ауры видит, смог бы необходимые изменения с помощью заклинаний производить.
Внушение — тоже вроде передачи информации, только согласия принимающего не спрашивают. Немного грубо, и действует недолго, но может быть полезным. Артефакты управления охотничьими животными именно на этом принципе построены. Хотя там животные за счет магического воздействия к приему всегда открыты и сопротивления внушению не оказывают. Так ведь это воздействие тоже смоделировать можно! Одно заклинание артефакта снижает в ауре сопротивляемость к внешним воздействиям, а другое команду транслирует. Принцип понятен. А практическое применение? Он же собак дрессировать не собирается. Глаза отводить, что ли, массово воздействуя на всех, кто рядом? Шикарный «шпионский» артефакт получается! А что? Интересно! Надо бы сделать!
Еще хорошо бы отдельно сделать артефакт, снижающий сопротивление внушению. Можно будет с его помощью поэкспериментировать с передачей мыслеречи или даже знаний не магам! И заодно артефакт, повышающий сопротивление таким воздействиям. Это уже себе. Чтобы какой зловредный маг разума чего ненужного не внушил!
В общем, программа работ и исследований росла на глазах, а сами глаза у Николаса тоже разгорались от открывающихся перспектив. В результате обе декады до начала учебного года он из реальности выпал и из лаборатории так и не вылезал, разве на совместные обеды с матерью, да и то только если та очень настаивала. Спать же окончательно переехал в лабораторию. Раньше тут с Орлеттой ночевал, а теперь с формулами и ретортами…
За это время в Лерден успели вернуться и ректор и князь. На появление ректора Николас никак не прореагировал. В университете он только в библиотеку заходил — книги поменять, а учебный процессе его никаким боком не касался. От преподавания его уже давно отстранили, а собственные исследования он в домашней лаборатории проводил. Можно считать, что магистерскую диссертацию готовил. Правда, ректор ему приглашение на какой-то семинар прислал, но он его проигнорировал.
Хотел проигнорировать и приглашение от князя, который решил что-то торжественное провести в честь создания Второго рейха. Но тут уже Марион вмешалась. Её-то тоже заодно с сыном пригласили. Так что она явилась к нему в лабораторию и развлекала разговором о предстоящем празднике до тех пор, пока у того какая-то реторта не взорвалась. От ее взгляда, наверное. Хоть и не обученная, но магичка все-таки. Пришлось прерваться.
Мероприятие было назначено на завтра, а сегодня Николас решил в посольство Галлодии наведаться, узнать, наконец, куда Орлетта подевалась. Да и странно как-то было идти на прием к князю без нее, в прошлый приезд именно она его по всем праздничным мероприятиям таскала.
Однако визит в посольство если и дал пищу для размышления, то не о пропавшей девушке. Вместо обычного оживления в особнячке стояла странная тишина. Входные двери были заперты. На его долгий и громкий стук появился одинокий сторож и сообщил, что господин посол убыл на консультацию в Летец, а сотрудники в отпуск на родину. Остался один третий секретарь, но он тоже сейчас отсутствует.
