что только можно представить.
— Дорогие друзья! — громко заявил в микрофон статный соперник моего босса. — Там, откуда я родом, на далеком севере, мы всегда заказываем одну чудесную песню. И сегодня я хочу исполнить ее для Таи. Тая, с Рождеством!
— Саша, это еще что за пингвин? — возмущенно взлетели вверх мохнатые брови Аверина-старшего. — По-моему, его надо скормить рыбам из пруда!
— Мы не можем скормить его рыбам. Это брат нашего делового партнера, — процедил сквозь зубы Аверин.
— К черту таких партнеров!
— Контракт уже подписан. Если не хочешь, чтобы моя компания разорилась, убавь свой пыл. Пусть себе воет в микрофон. Никто ему этого не запрещает.
— Точно! — оживился папа. — А потом мы нанесем ему ответный удар! Объявим о помолвке!
Я представила, как Санта со сцены во все горло орет о нашей помолвке и зажмурилась.
И тут случилось то, чего каждый из нас ожидал меньше всего. Официант поднес к нашему столику большой букет из красных роз и гербер.
— Цветы для Таи! — торжественно сообщил он и подсунул букет Аверину в лицо.
В первый миг я подумала, что цветы заказал для меня мой жених. Ну, или его отец. Но следующая фраза из уст Аверина-старшего уничтожила мою теорию на корню.
— Так! Может скормить рыбам его и нельзя, но по шапке он получит точно! — разъярился Данил Никитич. — Цветы он за наш столик прислал, надо же! А, ну, Саша, идем на сцену!
Но что-то случилось с моим боссом. Из глаз брызнули слезы, и он начал задыхаться.
«Аллергия», — испугалась я.
— Уберите цветы! Немедленно! — я со злостью вернула букет официанту.
Тот растерянно икнул, но было поздно. Аверин успел вдохнуть пыльцу с ядовитых гербер.
— Саша, где таблетки? — схватила его за руку я.
— Остались в машине… — просипел он. Схватив со стола салфетку, принялся вытирать глаза и нос.
— Я сбегаю! — выхватила у него ключи от машины Люся.
Тем временем со сцены полились грустные аккорды.
«Я куплю тебе дом, у пруда в Подмосковье… и тебя приведу в этот собственный дом…» — запел Аркадий.
«Мы посадим сирень под окном…»
«А белый лебедь на пруду…на том пруду, куда тебя я приведу».
— Ну, все! Дом он ей купит! Да, как же!
Данил Никитич закатил рукава роскошного сиреневого пиджака. Шумно поднявшись из-за стола, он уверенно двинулся в сторону сцены.
Глава 39
— Ну, все! Дом он ей купит! Да, как же!
Данил Никитич закатил рукава роскошного сиреневого пиджака. Шумно поднявшись из-за стола, он двинулся в сторону сцены.
— Даня, стой! — бросилась за ним следом моя бабушка.
Папа уверенно забрался на сцену и схватил ведущего за грудки. Пару раз тряхнул, а потом вырвал у него из рук второй микрофон.
— Кто любит ирландскую польку? — перебивая грустную романтику шансона, загромыхал на весь ресторан Данил Никитич.
В следующий миг всунул в карман одному из музыкантов пятитысячную купюру и заговорщицки подмигнул. Тот понимающе улыбнулся. Не выключая фонограммы шансона, наиграл на клавесине польку. Еще двое музыкантов подхватили веселый мотив.
Несколько минут на сцене творилось безобразие. Аркадий пытался допеть песню о лебедях на пруду, а музыканты лихо наигрывали ирландскую польку.
Я же пыталась помочь Аверину справиться с аллергией.
Люся прибежала с упаковкой таблеток. Увидев папу на сцене, вложила таблетки в мою руку, и бросилась на подмогу бабушке.
Аверин принял таблетку и наконец задышал свободнее.
— Тая, надо что-то делать, — с отчаянием посмотрел на сцену он. — В папином возрасте нельзя так активно двигаться. Этот танец его убьет.
Я подняла глаза и обомлела. Данил Никитич пригладил свой сиреневый пиджак, поправил ворот белой рубашки и уверенно вышел на середину сцены.
— Вряд ли. Веселье еще никого не убивало, — обнадеживающе пробормотала я и спрятала таблетки в свою сумочку.
Вы когда-нибудь видели, как отплясывают ирландскую польку настоящие ирландцы? Я видела по телевизору. Незабываемое зрелище. Данил Никитич отплясывал точно также. Его лаковые туфли мелькали на деревянном полу так, что рябило в глазах.
Ирландская полька набирала обороты. Все быстрее и быстрее отбивали ритм музыканты. Все больше и больше народа забиралось на сцену, желая угнаться за испортившим подарок Аркадия Данилом Никитичем.
Статный Аркадий с ненавистью в серых глазах посматривал на разошедшегося наглеца в сиреневом пиджаке.
А танцоры выстроились паровозиком и сотрясали сцену дикими прыжками.
— Чу-чу-у-у!!! — забился в конвульсиях Аверин-старший, и повел паровозик вокруг сцены на бешеной скорости.
Музыканты, вспотев, ускорили польку до максимума. Казалось, они сошлись в бешеном соревновании с танцорами — что быстрее — пальцы музыкантов, или подпрыгивающие ноги разряженных гостей ресторана.
Мы с Авериным заворожено наблюдали, как в дикой свистопляске любители польки нечаянно столкнули со сцены Аркадия. Пара мгновений — и мой сероглазый поклонник, поскользнувшись, не удержал равновесие и рухнул в пруд с форелью.
— О, нет! Теперь нам точно конец… — простонал Аверин.
— Саша! Его надо вытащить! Иначе мы действительно останемся без контракта!.. — в отчаянии вскрикнула я.
— Помогите ему, кто-нибудь! — принялась звать официантов. — Эй!
Но полька наделала столько шума, что никто не смотрел на пруд. Столик Гронской оказался по другую сторону от танцующих. Спасения тонущему Аркадию ждать было неоткуда.
— Помогите! Человек за бортом! — размахивала руками я.
Увы, полька набирала новые обороты.
— Скажи мне, почему я должен спасать его после того, как он пел тебе песню про дом и чуть не убил меня этими чертовыми цветами?! — возмущенно поднялся из-за стола Аверин.
— Потому что контракт! — воскликнула я.
Брезгливо поморщившись, мой жених
