Культура же верхнего палеолита с ее многообразным и сложным каменным и костяным инвентарем, искусством, домостроением, погребальным обрядом и так далее – частично преемственна от культуры неандертальцев (как и современная российская культура преемственна от той, что в XVIII – начале XIX века создали не более миллиона тогдашних дворян), а частично представляет собой ее продолжение и развитие. Как и современная российская культура не тождественна предшественнице, а развивает и продолжает ее в новых исторических условиях.
Данные о переносе генов и культуры неандертальцев заставляют сделать три принципиально важных вывода, причем каждый из них имеет и научный, и мировоззренческий характер.
Первое: Судьба неандертальцев вовсе не трагична. Она скорее оптимистична – неандертальцы были не уничтожены, неандертальцы слились с пришельцами. Обычно о таких событиях говорят «были ассимилированы». Но неандертальцы, сливаясь с сапиенсами, сами сильно их изменили и продолжились через них. То, что мы считаем себя именно сапиенсами, в значительной степени условность.
Сама концепция «окончательного решения неандертальского вопроса» как поголовного истребления неандертальцев родилась у поколений – современников колониализма, мировых войн, революций и прочих кошмаров первой половины XX века. Концепция отражает не столько реальность, сколько особенности психологии и мироощущения этих поколений.
Второе: Неандертальцы и сапиенсы в почти одинаковой степени предки всех малых рас современных европеоидов – той «расовой» формы человека, которая до самого недавнего времени лидировала на земном шаре и, в отличие от неандертальцев, не ограничивалась жизнью только на территории Запада Евразии.
Третье: Огромна роль географической среды в формировании различных форм человека. Контрастная, мозаичная, вариативная природа Запада Евразии и особенно ее эпицентра, Европы, не в меньшей степени создатель современного человечества, чем неандертальцы и ранние сапиенсы.
В Европе появилась форма человека, которая:
1) Не раз и не два «выплескивалась» из этой части света, расселяясь уже в плейстоцене по Переднему Востоку, Средней и Центральной Азии (как это до них делали неандертальцы), а в голоцене расселилась почти по всей Евразии, дойдя до Китая и Индии, заливая волнами переселения Кавказ и Малую Азию, доходя до Палестины и Египта.
События эпохи колониализма – заселение европеоидами обеих Америк, Австралии, Южной Африки, ряда островов (в том числе таких крупных, как Новая Зеландия) – только венчают и завершают процесс массового расселения этой формы человека по всему миру.
2) Заложила основы всего, что мы называем «цивилизацией». Не знаю, «политически корректно» это или нет (и не хочу знать), но факт остается фактом: большая часть тех изменений в культуре, которые создали цивилизацию, не только произошла на Западе Евразии. Но и была произведена руками не «сапиенсов вообще», а вполне конкретно: крупных массивных европеоидов, потомков ранних сапиенсов и неандертальцев.
Если даже биологически мы в меньшей степени неандертальцы, чем ранние сапиенсы (в этом еще предстоит разобраться), то в культурном отношении мы скорее преемники неандертальцев, чем сапиенсов. Тут опять аналогия с высшими сословиями Российской империи и с народами античного мира. Так, современные жители Европы лишь в незначительной степени генетические потомки эллинов и римлян, но считают «своими» культуры Эллады и Великого Рима.
В крови современного русского народа не так уж много крови дворян и интеллигентов XIX века. Причина не только в катаклизмах начала XX столетия. Даже если бы все 3–4 миллиона «русских европейцев» не были истреблены и остались на Родине, соотношение их крови и крови «русских туземцев», основной массы русских, оставалось бы 1:20. Но в культурном отношении современный россиянин считает «своей» скорее историю дворян и городской верхушки, чем историю простонародья. И потому история образованных классов Старой России прекрасна и победоносна.
Так и неандертальцы – они частично наши предки даже в биологическом отношении, но в гораздо большей степени наши предки в плане культуры.
Без метисации
Естественный вопрос: а что происходило бы в Европе с сапиенсами, которые с неандертальцами НЕ метисировались? Такая популяция европейцев известна: это лапоноидная раса, – у нее неандертальские гены не найдены. В ее составе смешались два компонента: очень древний, известный в Европе еще с верхнего палеолита,[214] и более поздний монголоидный.[215]
Этот «древний североевропейский тип» охотников на северного оленя был сильно ассимилирован и высокорослыми европеоидами (с примесью неандертальцев), но сохранился у популяций, ушедших в Скандинавию и на Северо-Восток Европы после отступления ледника.[216]
По своим и физическим, и психологическим характеристикам лапоноиды – северный вариант грацильных архаических форм сапиенса. Субарктические негритосы: мелкие, добродушные, неагрессивные, неконфликтные, лишенные сильных амбиций. Они прекрасно умеют наслаждаться жизнью, хорошо поют и пляшут, добры к людям и любят животных. Но творческих взлетов и большой активности от них ждать не приходится.
В этом они очень напоминают бушменов и пигмеев, – а ведь эти «расы», а точнее – эти формы человека, исходно заселяли почти всю Африку, кроме крайнего северо-востока.
Это особое, параллельное неандертальцам человечество. Неандертальцы – второе человечество по Вишняцкому. Но вообще правильнее было бы считать именно неандертальцев ПЕРВЫМ человечеством – как лидеров мирового развития. А ранних сапиенсов, бушменоидов, лапоноидов и негритосов – скромнее, вторым человечеством.
Кстати, ни один из народов «второго человечества» никогда не создал земледельческой цивилизации, даже самой примитивной.
В этом случае гибриды сапиенсов и неандертальцев – это уже «третье человечество». Громадные гибриды, крупнее обоих родительских организмов… В Зоологическом музее в Петербурге стоят чучела одногорбого и двугорбого верблюдов, а между ними – громадный гибрид – так называемый нар. Вот таковы и кроманьонцы, превзошедшие родителей не только размерами.
И этим список «человечеств» далеко не исчерпывается.
При метисации с архантропами
По крайней мере до 29 тысяч лет назад в Юго-Восточной Азии живут еще и архантропы-«питекантропы» (уже «четвертое человечество», а если по хронологии, то видимо, они то и есть первое).
Там же живут и австралоиды – от Индии до Австралии; папуасы в тропиках; айну в умеренном климате – три разные версии метисации ранних сапиенсов с архантропами. Может быть, с разными группами архантропов, разного происхождения?
Вопрос, что происходит с этими гибридными формами человека на различных территориях. Ранние австралийские аборигены, грацильные сапиенсы, обладали типичным для нашего биологического вида объемом мозга. Современные аборигены имеют объем мозга порядка 900 см3 – как у эргастеров (даже не как у поздних эректусов). Они обладают рядом интереснейших отличий от остального человечества – например, не могут смотреть кино: видят не сплошное движение, а отдельные кадры. Зрение у них другое…
Австралоиды бывают художественно одаренными, как знаменитый художник Наматжира, но в массе своей обладают довольно посредственным интеллектом. Причина проста: среда обитания не требует острого аналитического ума. Большинство ученых полагают, что создать в Австралии цивилизацию невозможно. По меткому определению одного австралийского этнографа, «нельзя доить кенгуру и выращивать колючую траву».
Но и на это легко возразить… Естественно, что нельзя культивировать колючую траву. Но в Австралии росли другие виды съедобных растений, которые могли возделывать аборигены, такие, например, как корни ямса. В больших количествах произрастает на обширных низменностях многочисленных северных рек дикий рис. Аборигены употребляли его в пищу, но основную часть поедали птицы. Никто не пытался убирать рис и сохранять его, как это делали «народы – собиратели урожая» в Северной Америке… «Консервирование продуктов как предпосылка для перехода аборигенов к оседлому образу жизни и производству избыточного продукта применялось очень редко и было крайне примитивным».[217]
Неоднократно отмечалось, что предки аборигенов активно ловили рыбу, но потом (несмотря на рост населения) перестали практиковать рыболовство.[218]
Это пример деградации, связанный именно с особенностями среды обитания. Австралию заселяли минимум два раза архаичные грацильные сапиенсы, а потом представители более поздней метисной расы, образовавшейся при смешении сапиенсов с потомками эректусов. И те, и другие деградировали!
