Его застывшее, несчастное выражение лица показывало его боль, которую он годами держал внутри. Она прижалась своим телом к нему, нежно гладя его по груди, ожидая, что он продолжит рассказ, когда захочет, в своё время. Она слышала отдалённые звуки машин для гольфа, голоса, всплески смеха время от времени, но всё это, казалось, было так далеко.
Наконец, Адам прислонился головой к дивану и уставился в потолок.
– Некоторые люди, несколько друзей Брэйди, распространили слухи о том, что я заманил его туда и оставил умирать.
– Это было жестоко, – произнесла она.
Его сухие глаза омрачились тенью.
– Я не боялся воды. Никогда. Даже когда Брэйди исчез из вида, я думал, что смогу найти его. Я был сильным и быстрым, лучшим пловцом в школе. Я был таким дерзким, таким уверенным. Я уплыл в ту сторону, куда мог утянуть его отлив и начал поиски. Но отлив был мощнее, чем я думал. К тому времени, как я всплыл, чтобы набрать воздуха в первый раз, я уже знал, что всё плохо.
Она протянула руку и накрыла ладонью его щеку.
– Ты был ребёнком. Четырнадцать или пятнадцать?
– Тем летом мне исполнилось пятнадцать. Довольно скоро прибыли спасатели, водные мотоциклы, люди кричали и искали. Это заняло... о Боже. – Он вскочил на ноги, направившись на кухню.
Мэган видела его спину, его руки уперлись по обе стороны от раковины, плечи опустились. Его мышцы пульсировали. Она чувствовала себя беспомощной, но не собиралась позволять ему страдать в одиночестве. Встав рядом с ним, она положила руки ему на спину.
– Хочешь поговорить о чём–нибудь другом?
Он смотрел в стальную раковину, незапятнанную ржавчиной.
– Один из спасателей нашёл его. Они вытащили его на берег. Я был истощён от ныряния и попыток найти его, борясь с отливной волной. Я помню, что добрался до берега, спотыкаясь. Я всё ещё чувствую горячий песок на ладонях и коленях, который чувствовал, когда полз туда, где они пытались реанимировать его. – Он сглотнул. – Все знали, что он мёртв. Моя мать повернулась, увидела меня и сорвалась. Она кричала, что это моя вина, пока её не успокоили.
Сердце Мэган сжималось, а желудок крутило.
– Это был несчастный случай.
Он посмотрел в окно над раковиной.
– Было расследование. Меня держали под стражей несколько дней, потому что родители не хотели меня видеть. Но как только медицинский эксперт сообщил, что это был несчастный случай, и полиция освободила меня, у родителей не было выбора. Им пришлось забрать меня обратно.
Его слова вырывались наружу нескончаемыми кусками. После всех этих лет хранения их в себе... плотину прорвало.
– Мы переехали из Сан–Диего. Я думал, что они хотели защитить меня. Но нет, они хотели уйти от разговоров о том, почему винили меня. Я молил их уехать подальше от пляжа, подальше от океана. Я никогда не хотел видеть это снова, никогда не хотел чувствовать запах солёной воды... Я просто хотел прийти в себя. Но мои родители выбрали Рэйвенс Коув. Этот город, это было моим наказанием, – вздохнул он. – Я думал, что годы спустя, когда я покину этот город, я наконец смогу сбежать, но затем начались кошмары.
Она больше не могла сдерживаться.
– Как твои родители могли так с тобой поступить?
Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на неё.
– Я пытался, Мэг. Я пытался быть сыном, которого они хотели, но ничего не могло разрушить стену тишины, за которой они жили. Нам не позволялось говорить о Брэйди или о том, что случилось. Все фотографии были спрятаны. В этом городе они никому о нём не говорили. Пока моя мама не напивалась. Тогда она доставала фотографии, кричала и плакала.
Мэган смотрела на его руки с выпирающими мышцами и венами. Она забралась под одну и встала между его напряженными руками.
– Почему они так с тобой поступили?
– Потому что они верили, что я достаточно сильный пловец, чтобы спасти его, даже в отливе. Они верили, что я позволил ему умереть. – Он поднял голову, снова выглянув в окно. – Я знаю, что пытался спасти его. Я провёл ночь в больнице, изможденный и обезвоженный от попыток. Но они просто не могли поверить, что я пытался и не смог.
В её животе появилась обжигающая ненависть на его родителей. Схватившись за край тумбочки, Мэган запрыгнула на двухдюймовый выступ у раковины. Устроив на нём свой зад, она положила руки на его плечи и посмотрела ему в глаза.
– Они ошибались, ужасно и жестоко ошибались, что винили тебя. Ребёнка! Они винили ребёнка, Адам. Я ветеринар, а не психиатр, так что не знаю, почему они это делали. Но я знаю, что они ошибались.
Он уставился на неё.
– Я выжил, а он умер.
– Ох, милый. – Она обхватила руками его лицо, надеясь, что он услышит её. – Ты должен простить себя. Пора отпустить Брэйди. Ты должен чтить его память. – Она остановилась, чтобы сделать вдох, и продолжила. – Адам, ты служил своей стране за него. Ты спасал жизни. Ты сказал, что это никогда не было твоим выбором. Ты не видишь это?
Её сердце стучало свирепо, билось с мощной любовью, которую она чувствовала только к Коулу. Но сейчас она испытывала это чувство к Адаму.
Она продолжала говорить, отчаянно желая достучаться до него.
– Смерть Брэйди была трагическим несчастным случаем. Твои родители позволили этому разрушить их. Но ты... – Она так чертовски гордилась им, её глаза наполнились слезами и полились горячими ручьями по её лицу. – Ты не позволил. Ты взял память о нём и позволил ей сделать тебя лучшим человеком. Героем своей страны.
Его тело сотрясла дрожь. Он схватил её за талию.
– Ты действительно веришь в это? Брэйди сделал меня лучшим человеком? Что может быть, часть его была со мной всё это время?
– Часть его всегда будет с тобой. – Она коснулась его татуировки, теперь наконец осознав, что она значит для Адама. – Ты сделал её ради него, да? Это дань памяти твоему брату, символ того, что ты исполнил его мечты после его смерти.
– Да. Я хотел, чтобы часть его была со мной там, на поле боя.
Она сглотнула комок любви в своём горле.
– Брэйди с тобой. И я думаю, мы всегда будем видеть особенную частичку его в Коуле. Но ты герой. Знаю, ты обменял бы это на всё, если бы мог стать героем Брэйди в тот день, но ты не смог. И вместо того, чтобы позволить этому разрушить тебя, твоим родителям разрушить тебя, ты сделал из себя героя, который спасал других.
Он прислонился к её лбу своим, его снова сотрясла дрожь.
– Мэган.
Его голос был хриплым, и она чувствовала его слёзы на своих руках. Ощущение его боли убивало её. Никто не обнял его, когда его брат умер. Никто не успокоил того мальчика. Она обвила руками его шею и притянула его ближе к своему телу.
