– Нет, что вы.
– Да-да. Признаться, когда я услышала, что мой крестник женился на молодой американке, мне стало любопытно, что это за особа. Потому что последняя его пассия… в общем, выбор был совершенно неудачный, хотя то, что произошло с девушкой, – это трагедия, настоящая трагедия, вы же знаете, и…
– Я кое-что слышала, – ловко ввернула Джози, но – увы! – леди Таттэрсел запнулась, прижала руку ко рту, а потом снова приготовилась обрушить на хозяйку водопад слов.
– О, дорогая. Мне не следовало говорить об этом…
– Но раз уж вы сказали, леди Таттэрсел, можно я задам вопрос?
– Разумеется, – ответила гостья, но голос ее звучал настороженно.
Она явно готова была откусить себе язык за то, что так неосмотрительно затронула опасную тему – в присутствии молодой жены своего крестника проболталась о другой женщине, из его прошлого.
– Кто была эта девушка, которую мой муж… любил? Странно, но последнее слово чуть не застряло у нее в горле. Леди Таттэрсел окинула Джози понимающим взглядом.
– Сейчас это уже не имеет значения, дорогая. Теперь он любит вас. Какие тут могут быть сомнения? Вспомните, как героически Итэн защищал вас этой ночью.
– О, я нисколько не сомневаюсь в чувствах моего мужа. – Джози с трудом постаралась улыбнуться. – Но видите ли, мистер Уинтроп тоже упоминал о ней. А кое-что рассказал и сам Итэн, – солгала она, пристально глядя на леди Таттэрсел. – Я не хочу расспрашивать его о деталях – это причиняет ему слишком сильную боль.
– Что правда, то правда. Сильную боль.
Вот почему Итэн так грубо обошелся с Уинтропом. Бедняге тогда пришлось несладко. Затаив дыхание Джози ждала продолжения рассказа леди Таттэрсел. Если она снова откажется говорить на эту тему, придется смириться. Невежливо настаивать и давить на нее. Но к счастью, леди Таттэрсел, несмотря на показную сдержанность, и сама была рада посплетничать, а потому не нуждалась в дальнейшем поощрении. Обмахиваясь веером, она опять начала тараторить без умолку. Ее тихий голос напоминал журчание ручейка.
– Девушку звали Молли Фланаган. Модистка! Бедна как церковная мышь. Жила с теткой и дядей, которые работали на фабрике. Бедняга Итэн, наверное, познакомился с ней, когда зашел в модный магазин дамской одежды мадам Феншон – купить шляпку для… для…
– Да? – Джози твердо решила довести дело до конца и не дать леди Таттэрсел уйти от продолжения разговора. – Для кого же?
– Для своей любовницы! – выпалила старая дама и начала неистово обмахиваться веером. – Но стоило ему взглянуть на Молли – а я слышала, она была прехорошенькая, – и он забыл о… той женщине… впрочем, о женитьбе там тоже и речи не шло… и принялся ухаживать за этой бедной безродной малышкой.
Леди Таттэрсел печально покачала головой и с тревогой уставилась на Джози.
– Надеюсь, эта история не повлияет на ваше отношение к мужу? – В ее голосе послышались нотки страха. – Любой мужчина польстится на милое личико, даже если предмет его увлечения – простолюдинка. Я уверена, Итэн просто потерял голову…
– Мои чувства к нему нисколько не изменятся, – не совсем вежливо перебила ее Джози. – Но что случилось с Молли? Они обручились?
– Нет. То есть да. Вообще-то я точно не знаю. Понимаете, все это выплыло наружу, только когда дело дошло до беды. – Леди Таттэрсел скорбно вздохнула. – Молли Фланаган была совсем не той девушкой, на которой старый граф хотел бы женить своего сына – даже младшего. Он запретил Итэну встречаться с ней.
– А потом?
– А потом… о, это было ужасно, моя дорогая. Тут в дверь постучали и в гостиную вошел дворецкий. Леди Таттэрсел мгновенно умолкла.
– Миледи, к вам приехали с визитом мисс Перри и мисс Креншоу.
Джози чуть не вскрикнула от досады. Ведь еще немного, и она узнала бы, что случилось с Молли! Чтобы не чертыхнуться, ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание.
Леди Таттэрсел и Перкинс смотрели на графиню, ожидая ответа. У Джози не оставалось выбора.
– Проводите их сюда, Перкинс, – сказала она, слегка кивнув головой – совершенно как знатная дама.
Джози была рада снова повидаться с мисс Перри, но по отношению к Розамунд Креншоу она не испытывала теплых чувств. И все же следующие полчаса ей пришлось вежливо выслушивать излияния черноволосой девицы, которая подробно изложила хорошо известные присутствующим, леденящие душу события вчерашнего вечера, а потом начала охать и ахать по поводу того, как она была напугана и как была рада, что ей вернули драгоценности. Под конец мисс Креншоу принялась восхищаться героизмом лорда Стоунклифа.
– Леди Стоунклиф проявила не меньшую храбрость, – с мягкой улыбкой вставила мисс Перри.
Красивое белое личико Розамунд стало холодным как мрамор. В ответ на замечание своей компаньонки она медленно вскинула брови.
– Храбрость? Возможно. – Мисс Креншоу пожала плечами и, слегка усмехнувшись, обратилась к Джози: – Простите, леди Стоунклиф, я не хочу показаться невежливой, но вы поступили безрассудно. Леди не пристало драться подсвечниками… Вы вели себя как уличный хулиган и пострадали за это. Нельзя забывать: дамам не подобает прибегать к насилию – ни при каких обстоятельствах.
– Но, дорогая, ведь она пыталась помочь своему мужу! – воскликнула мисс Перри, а леди Таттэрсел поддакнула ей.
Мисс Креншоу вспыхнула, и ее бледная кожа пошла красными пятнами.
– Не понимаю! Все ваши симпатии на ее стороне, а не на моей. – В оливково-зеленых глазах Розамунд сверкнул гнев. – Позвольте напомнить, кузина Клара, что моя мать дает вам кров, еду и одежду. Моя мать, а не леди Стоунклиф. Однако вчера вечером, когда я испугалась и пыталась спрятаться от бандитов, вы помогали полковнику Хэмрингу и ухаживали за леди Стоунклиф. Обо мне вы забыли, совсем забыли.
– Но это совсем не так, дорогая, – возразила мисс Перри.
Ее голос звучал спокойно, однако Джози заметила, как у бедняжки побледнели щеки, а в глазах мелькнул страх.
– А я думаю иначе.
– О нет… я очень волновалась за вас – гораздо больше, чем за других, но леди Стоунклиф была ранена и…
– Я хочу домой. Я еду в Лондон. Немедленно, сегодня же! – Мисс Креншоу внезапно вскочила с кресла. – Полагаю, мама выскажет свое мнение по поводу вашего поведения, моя дорогая.
Заметив, что Розамунд вся кипит от возмущения, а мисс Перри вконец расстроилась, леди Таттэрсел поспешила вмешаться в разговор и исправить положение:
– Полно, Розамунд, любовь моя. Вчерашние события вывели тебя из равновесия, и в этом нет ничего удивительного. Но прошу тебя, не принимай необдуманных решений сейчас, находясь в подавленном состоянии духа. И почему бы тебе не заехать сегодня ко мне на чай? Мы можем мило поболтать. Через день-два на свежем воздухе твои нервы успокоятся, а в Лондоне такой бешеный ритм жизни!
