Читаем без скачивания Воины - Джордж Мартин

«Один мудрый человек с нашей родной планеты сказал: «Смотри на солнце — тогда не увидишь тени».

Его зовут Плач Кайн, он Страж Завета — религиозный ассасин. Наставники вложили ему в голову богохульственное семя. Оно зудит, как неискупленный грех, и заполняет голову гнусным языческим шумом.

Лица его спутников по челноку — праздные и скучающие. Как могут неверные жить с этим непрерывным зудением в голове? Что позволяет им выжить и не утратить рассудок, несмотря на эти непрерывные вспышки на грани видимости, назойливо требующие внимания, эту резкую пульсацию мира, исходящего информацией?

«Это все равно что попасть в улей с насекомыми», — думает Кайн: насекомые изо всех сил стараются подражать человеческому существованию, но не понимают его. Как он тоскует по ласковому, внятному голосу Духа, успокаивающему, как прохладная вода, струящаяся по воспаленной коже! Прежде, как ужасна ни была его миссия, этот голос всегда был рядом, утешал его, напоминал о его святой цели. Всю его жизнь Дух был рядом. Всю жизнь — но теперь его не стало.

«Смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время».

Ласковый и теплый, как весенний дождик. Не то, что эта бесконечная скверная морось. Каждое слово, что произносил Дух, было драгоценно и сверкало подобно серебру.

«Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печётся о вас. Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить».

Это было последнее, что он слышал от Духа перед тем, как военные специалисты заставили Слово Божие утихнуть, и заменили его неумолчной безбожной болтовней этого языческого мира, Архимеда.

Его заверили, что это во благо всего человечества: ему, Плачу Кайну, придется согрешить снова, ради того чтобы в один прекрасный день все люди могли свободно поклоняться Творцу. Кроме того, заметили старейшины, чего ему бояться? Если он преуспеет и покинет Архимед, языческое семя будет удалено и Дух вновь будет свободно говорить в его мыслях. А если ему не удастся бежать — что ж, тогда Кайн услышит истинный голос Божий у подножия Его могучего престола. «Хорошо, добрый и верный раб!..»

«Начинаем спуск! Просьба вернуться в капсулы, — чирикали в голове языческие голоса, язвящие, как крапива. — Спасибо за то, что выбрали наш рейс! Пожалуйста, сложите всю еду и ручную кладь в контейнер и закройте его. Это ваша последняя возможность приобрести наркотики и алкоголь без наценки! Температура в салоне — двадцать градусов по Цельсию. Затяните потуже ремни. Начинаем спуск! Давление в кабине постоянное... Отстыковка через двадцать секунд! Десять секунд... Девять... Восемь...»

И так без конца. И каждое безбожное слово жжется, колется, зудит...

Кому нужно знать все эти бесполезные вещи?

Он родился на одной из христианских кооперативных ферм на плоских и пустынных равнинах Завета. Ребенком его привезли в Новый Иерусалим, в качестве кандидата в элитное подразделение Стражей. Когда он впервые увидел белые башни и золотые купола величайшего города родной планеты, Кайн подумал, что так, должно быть, выглядят небеса. Теперь, когда перед ним вставал Эллада-Сити, столица планеты Архимед, оплот врагов его народа, он выглядел куда огромнее, чем даже его детские, сильно преувеличенные впечатления от Нового Иерусалима: громадный город без конца и края, замысловатый бело-серо-зеленый узор из непонятных строений, выровненных по линеечке парков и кружевных поликерамических небоскребов, которые слегка покачивались в облаках, точно водоросли на дне моря. Масштабы этого города поражали и подавляли. Впервые в жизни Плач Кайн на миг усомнился — нет, не в праведности своего дела, но в неизбежности его победы.

Но он тут же напомнил себе то, что Господь сказал Иисусу Навину: «Вот, Я предаю в руки твои Иерихон и царя его, и находящихся в нём людей сильных...»

«Вы уже пробовали «Сливочные хрустики»? — голос ворвался в его мысли, точно клаксон. — Попробуйте непременно! Вам понравится! В любом продуктовом отделе! «Сливочные хрустики» — хрустящие сливки! Мам, не будь стервой! Купи мне «Сливочные хрустики» — три пачки сразу!»

«Царствием земным владеет диавол, — любил говорить один из его любимых учителей. — Но даже ему, с его высокого трона, не разглядеть Града Небесного!»

«Светящаяся подкожная татушка в каждой пачке! Просто вотри ее под кожу — и сияй!»

«Господи Иисусе, сохрани и защити меня в этой темной бездне и дай мне сил еще раз выполнить Твое дело! — молился Кайн. — Я слуга Твой! Я слуга Завета!»

Оно не умолкает ни на секунду. После того как челнок приземлился и их вывели через шлюзы в космопорт, оно сделалось еще назойливей. «Не забывайте мудрое изречение... качество воздуха сегодня около тридцати по шкале Тян-Фу... впервые прибывшие на Архимед, пожалуйста, пройдите сюда... постоянные жители планеты, пожалуйста, пройдите туда...», где стать, что сказать, что приготовить. Рестораны, ленты новостей, информация транспортной службы, расселение в гостиницах, иммиграционное законодательство, экстренные службы и болтовня, болтовня, болтовня... Кайну хочется завизжать. Он смотрит на уверенных, самодовольных жителей Архимеда, снующих вокруг, и ненавидит каждого из них. Как можно ходить, улыбаться, разговаривать друг с другом, когда в голове это вавилонское смешение языков, а в сердцах нет Бога?

«Налево. Идите по зеленой дорожке. Налево. Идите по зеленой дорожке». Это даже не люди, это не могут быть люди — так, грубые подобия человека. И каково разнообразие голосов, которыми изводит его это семя! Пронзительные и басистые, тараторящие и вкрадчивые, неторопливые и рассудительные, взрослые, детские, с разными акцентами, большей части из которых он даже не узнает и понимает с трудом! Его благословенный Дух всегда говорил одинаково, одним и тем же голосом. Он отчаянно тоскует по ней. Да, он привык думать о Духе как о женщине, хотя это с тем же успехом мог бы быть спокойный, нежный голос мальчика. Впрочем, это неважно. Земные половые различия не имеют значения там, наверху, святые ангелы Божии не имеют пола. Дух был его постоянным спутником с малолетства, его советником, его неразлучным другом. А теперь у него в мозгах языческое семя, и, быть может, он никогда больше не услышит ее благословенного голоса...

«Я не оставлю тебя и не покину тебя». Так сказал ему Дух в ту ночь, когда он был окрещен, в ту ночь, когда он — она — впервые заговорила с ним. Ему было шесть лет. «Я не оставлю тебя и не покину тебя».

Нельзя думать об этом. Разумеется, не следует думать ни о чем, что способно поколебать его мужество, его решимость исполнить свою миссию, но дело не только в этом. Есть и более серьезная опасность: определенные мысли, будучи достаточно сильными, способны привлечь внимание детекторов космопортовской службы безопасности, настроенных на определенные характерные паттерны мозга, особенно повторяющиеся.