Читаем без скачивания Алиби от Мари Саверни - Иван Аврамов

Тех, кто находился в доме, в единственной освещенной комнате, скрежет моментально выломанной двери, которая теперь почти доставала верхней половиной пола, держась лишь на нижней петле, поверг в глубокий шок. А когда они увидели в открытом проеме плечистого, довольно рослого человека с остро заточенным (лезвие голубовато-бело сверкает на свету) плотницким топором в правой руке, то испуг в их глазах сменился ужасом. Лица застыли как маски, а ноги будто приросли к линолеуму.

— Боулинг-клуб помните? — спросил, недобро усмехаясь, непрошеный гость. — И девушку из клуба, вы ее в лес вывезли, не забыли?

Угреватый, тощий, как макаронина, юноша открыл рот, чтобы ответить, но слово из непослушных, будто чужих губ не вылезло, прозвучало лишь нечто странное, похожее на то, что издает человек, когда тужится, поднимая гирю или бревно, девушка же пронзительно взвизгнула — как если бы заметила крысу у ног.

— Теперь ваша очередь платить по счетам, — сказал мужчина. Он занес топор, но не очень-то высоко, явно метя парню не в голову, а прямо в лицо. Так, наверное, и получилось бы, потому что лезвие уже начало описывать смертную траекторию, но все смазал голос капитана Бетко:

— Опусти топор, подонок, иначе получишь пулю в затылок!

Нескольких мгновений хватило для того, чтобы парень слегка отклонился в сторону, а мужчина, опуская топор на жертву, рефлекторно полуобернулся, чтобы увидеть, кто же это у него за спиной. Это вот и спасло молодого человека — лезвие топора с треском чиркнуло его по левому плечу, но убийце уже некогда было исправлять этот огрех, он резво, злобно бросился с окровавленным топором на капитана, полноценного замаха, правда, второпях не вышло, а Игорю, стоявшему на пороге, не оставалось ничего другого, как выстрелить. Пуля попала мужчине в предплечье, правая его рука повисла как плеть, и он выронил топор.

Дабы исключить всякие «сюрпризы», Бетко хорошенько, от души стукнул мужика по голове рукояткой пистолета, и когда тот распластался на полу, сковал его запястья стальными браслетами.

Из разрубленного плеча юноши хлестала кровь. Он медленно опустился на линолеум, потом лег на правый бок, корчась от боли и извиваясь, как уж под вилами.

— Перевяжи его, а я сейчас вызову «скорую», — велел понемногу приходящей в себя девушке Игорь.

Пока она занималась раненым дружком (или братом?), Бетко связался с медиками, а потом набрал по мобилке старшего лейтенанта Лемешко.

— Снимай наблюдение за нашей красавицей. Я уже взял его.

— Кого? — не понял Павел.

— А ты подумай хорошенько, — посоветовал Бетко.

— Ветреного… убийцу? — после некоторого молчания растерянно спросил старший лейтенант.

— Да, именно его. Давай, приезжай сюда, в «Красный шахтер», с парочкой бойцов. И побыстрее. Первая улица, дом вверху на пригорке, крайний он. Два окна на первом этаже светятся. «Скорую» я уже вызвал — тут у меня двое раненых.

Пока девчонка все еще трясущимися руками перевязывала своего, как выяснилось, таки приятеля, Игорь занялся несостоявшимся (именно сегодня!) убийцей, который после пули и смачного удара по тыкве лежал все еще смирнехонько, — обмотал ему плечо кухонным, чистым, в общем-то, полотенцем.

После этого капитан бегло оглядел комнату и пришел к выводу, что она весьма уютна — обеденный стол у окна, телевизор на тумбочке, диван, не новые, но крепкие стулья, два кресла, на стенках чеканка, а сами они оббиты медового цвета вагонкой.

— Кто же здесь хозяин? — Бетко подошел к девушке, лет двадцать ей, не больше, симпатичная, и фигурка очень даже ничего. — Он? Или вы?

— Он, Коля. Вернее, его родители.

— Давайте знакомиться ближе. Я — капитан милиции Бетко.

— А меня зовут Наташей. Фамилия — Щеглова. А он — Ветрищев. Николай Ветрищев. А вы… Вы знаете этого… ну, кто ворвался к нам?

— Вопрос не ко мне. Я как раз хотел адресовать его вам.

— Я его не знаю. И Коля, наверное, тоже.

— Правду говорите? Или правду, но не до конца?

Внимательного взгляда девушка не выдержала, опустила глаза.

За воем ветра Бетко не расслышал, как подъехала милицейская машина, но увидел ее — густую темень, играючи, разрезал свет фар. Через минуту-две подкатила и карета «скорой помощи».

От увиденной картины старшему лейтенанту Лемешко захотелось присвистнуть, но он сдержал себя, устремив на Бетко взгляд, в котором ясно читался вопрос: «Как же тебе удалось это?»

— Обыщи его, пожалуйста, а то я как-то не успел, — попросил Игорь одного из прибывших вместе с Лемешко сержантов.

Никаких документов, удостоверяющих личность, у покушавшегося на убийство двух дачников не обнаружилось — бумажник с деньгами, сто с лишним гривен, ключи от квартиры и ключ зажигания (права, видимо, оставил в машине), носовой платок, желтая булавка и… белый лоскут бумаги. Бетко развернул его и прочитал несколько строк компьютерного вывода: «ВЕТЕР ДУЕТ НА ЮГ И ДУЕТ НА СЕВЕР, ДУЕТ СНОВА И СНОВА, КРУЖАСЬ, И ВОЗВРАЩАЕТСЯ ТУДА, ГДЕ ОН ЗАРОДИЛСЯ».

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно улыбнулся Бетко и передал записку старшему лейтенанту. — Это, между прочим, цитата из Библии. Книга Екклесиаста. Современный, как понимаю, перевод. Я-то помню — «и возвращаются ветры на круги своя…» Паша, насколько могу судить по «сопроводиловке», убийство это должно было быть последним из задуманных и осуществленных им. Ну, за комментариями далеко ходить не придется, — Игорь кивнул на лежащего на полу преступника. — Ладно… А знаешь, Паша, как зовут нашего палача? Сашей, Александром. Но фамилия у него — Дивентов. — Лемешко сделал круглые глаза, он решительно ничего не понимал. — Погоди секундочку…

Бетко подошел к медикам, которые уже позаботились о раненых:

— Как вы оцениваете их состояние? Будут жить? Отлично! Ребята, — это уже к сержантам, — везите этих двух в город. Палаты, куда их поместят, возьмете под охрану. Девушку доставьте в отделение — я с ней сегодня же побеседую. А ты, Павел, поедешь со мной. Сержант, минуточку… Впрочем, нет, выполняйте приказ… Тебе, Паша, подброшу работу. В лесочке, я покажу тебе где, стоит машина Дивентова. Отгонишь ее в город. Кажется, все. Пойдем…

Ветер, как и прежде, куражился по полной программе — выл, гудел, свистел в ушах так, что становилось ясно: разговаривать под такой аккомпанемент, все равно что кричать на ухо глухому.

Поговорить удалось только в салоне машины Бетко.

— Игорь, как тебе все-таки удалось на него выйти? На этого, как его… — спросил Лемешко, как только захлопнул за собой дверцу и поудобнее устроился на сиденьи.

— Дивентов, — сказал Бетко. — Ди-вен-тов, — на сей раз уже по слогам. — Все очень просто, Паша. А секрет в том, что я до конца отработал версию, в которой ты разочаровался. Знаешь, что я сделал? Попросил подготовить мне список всех непонятных, ну, может, иностранных фамилий, потому что меня однажды как током ударило — в городе ведь живут не только украинцы и русские, а и армяне, немцы, литовцы, ассирийцев много… А вдруг тот, кто водит нас за нос, прячется за одной из этих фамилий? Даже не прячется, а гордо носит ее… Представь, дружище, таких фамилий оказалось порядком. Я засел за словари в читалке городской библиотеки, не раз обращался за помощью к местным полиглотам. Пришлось даже консультироваться с преподавателями университета из Терриконска — лингвистами, которые на инязе. В общем, несколько человек с ненашенскими фамилиями оказались в родстве с ветром. Знакомым тебе методом исключения — бабушка с катарактой, дедушка с протезом, молодая беременная мама, карапуз-детсадовец отпадали, вычислил предполагаемого «санитара общества». На эту роль вполне мог претендовать Александр Робертович Дивентов. Вообще-то это записанная на русский манер итальянская фамилия — Ди Венто, что в переводе с языка Джованни Боккаччо и Лучано Паваротти означает «ветер». Пишется, между прочим, раздельно — Ди Венто.

— Ди Каприо, — вспомнил Лемешко.

— Вот-вот, — подтвердил Бетко. — Начал тихонечко, чтоб, не дай бог, не спугнуть, наводить справки. Копнул кое-какие архивы — Александр не кто иной, как внук итальянского майора, который в сорок втором году попал в плен на Дону, отсидел пять лет в лагере, но на родину не вернулся, потому как влюбился в нашу девушку, женился на ней да так в наших краях и осел. Тогда вот, в сороковые годы, его фамилию и переиначили. А «санитару» нашему тридцать восемь лет. Неженат. Живет один — мать и отец умерли. Образование высшее — закончил литфак пединститута, однако по специальности уже давно не работает. Он шофер-экспедитор оптовой базы. Развозит по магазинам и рынкам молоко, кефиры, йогурты, сырки, сметану. Ну, «Ауди» его я тебе уже показал. Обыщешь ее, кстати, хорошенько. Да, еще я узнал, что он большой книгочей. Умен, эрудирован. Характеристика, словом, безупречная. Хоть на доску почета оптовой базы вешай. Кстати… Когда мне сказали, что в отпуске Дивентов был в ноябре, а тогда была убита Лена Ветрова, мне показалось, что я вроде бы на правильном пути. Первый, так сказать, знак…