Ветра не было. Паруса безвольно обвисли. Судно покачивалось на ленивых, покатых волнах. А шторм приближался.
Подошёл моряк с оловянной кружкой, протянул её Торвальду, и даруджиец поднёс воду к растрескавшимся, покрытым струпьями губам Карсы. Солоноватая жидкость потекла в глотку, словно жгучая кислота. Карса отвернулся от кружки.
Торвальд всё говорил, теперь уже тише, и смысл его слов постепенно стал понятен теблору.
— …уже совсем пропал. Понять, что ты живой, можно было только по тому, что сердце билось да грудь поднималась от дыхания. Недели прошли, друг мой, недели! Ты есть почти перестал. От тебя только кожа да кости остались, причём кости там, где костей вообще не должно быть. А ещё этот треклятый штиль. День за днём. А в небе ни облачка… и только три колокола назад всё изменилось. Три колокола назад ты шевельнулся, Карса Орлонг. Откинул голову и начал орать через кляп. Вот, тебе нужно попить воды… Карса, они говорят, мол, это ты призвал этот шторм. Понимаешь? Они хотят, чтобы ты его отослал прочь — на всё готовы, снимут с тебя цепи, отпустят на волю. На всё, друг мой, совершенно на всё, только отгони прочь этот нечестивый шторм. Понимаешь?
Теперь Карса разглядел, что при каждом ударе огромных, чёрных цепей море словно взрывалось, выбрасывало к небу вслед цепям гигантские столбы воды. Клубы грозовых туч будто склонились над океаном, устремились со всех сторон к кораблю.
Теблор увидел, как малазанский капитан спускается с полубака. Голубоватая кожа его приобрела серый оттенок.
— Это не благословленный Маэлем шквал, даруджиец, а значит, ему здесь не место. — Капитан указал на Карсу дрожащим пальцем. — Скажи ему, что время у него выходит. Скажи, пусть отгонит шторм. Когда он это сделает, мы всё обсудим. Говори, чтоб тебя!
— Я уже всё сказал, капитан! — огрызнулся Торвальд. — Но какого Худа вы от него хотите, если он, кажется, даже не понимает, где очутился? Хуже того, мы ведь даже не знаем наверняка, что это он в ответе за бурю!
— Ну, давай проверим, а?
Капитан резко развернулся, взмахнул рукой. Два десятка моряков бросились вперёд с топорами в руках. Торвальда оторвали от цепей и бросили на палубу.
Топоры врезались в толстые канаты, которыми днище было привязано к мачте. Тут же подоспели новые моряки. Они выложили трап поверх планширя по правому борту. Под дощатую платформу подложили круглые брёвна, резко опустили её.
— Стойте! — закричал Торвальд. — Вы не имеете права…
— Имеем, — прорычал капитан.
— Хоть цепи с него снимите!
— И не подумаю, Торвальд! — Капитан ухватил за руку пробегавшего мимо матроса: — Найди все вещи этого великана — всё барахло, что конфисковали у работорговца. Всё это надо отправить с ним. И живей, разрази тебя гром!
Цепи рассекали море уже со всех сторон, так близко, что на палубу падали брызги, и от каждого удара дрожали мачты, снасти и даже сам корпус корабля.
Карса смотрел на грозовые тучи в небе, — дощатую платформу с ним подтащили по брёвнам к трапу.
— Цепи его утопят! — не унимался Торвальд.
— Может, да, может, нет.
— А что, если днище не той стороной упадёт?
— Тогда он утонет и достанется Маэлю.
— Карса! Будь ты проклят! Хватит уже играть в безумие! Скажи что-нибудь!
Воин прохрипел два слова, но звуки, сорвавшиеся с его губ, даже ему самому показались невразумительными.
— Что он сказал? — рявкнул капитан.
— Не знаю! — завопил Торвальд. — Карса, чтоб тебя, повтори снова!
Теблор попробовал, но услышал лишь прежние гортанные звуки. Он принялся вновь и вновь повторять те же два слова, а моряки продолжали толкать платформу наверх, к планширю, пока она не закачалась на краю, наполовину над палубой, наполовину над морем.
Опять выкрикнув те же два слова, Карса увидел, как точно над головой скрылся за тучами последний обрывок чистого неба, точно завалился выход из тоннеля. Во внезапно наступившей тьме теблор понял, что уже слишком поздно, хотя от ужаса слова наконец сорвались с языка внятно и громко.
— Прочь отсюда!
Сверху обрушились массивные цепи, нацеленные как будто точно в грудь Карсы.
Ослепительная вспышка, взрыв, оглушительный хруст падающих мачт, грохот обрушившихся снастей и рангоута. Весь корабль разваливался под Карсой, под дощатой платформой, которая скользнула по планширю и врезалась в леер у полубака, закачалась, а затем рухнула вниз, в море.
Карса неотрывно смотрел на болезненно-зелёную, неровную поверхность воды.
Днище повозки содрогнулось, когда корабль качнулся и задел её корпусом.
В полёте Карса успел бросить взгляд на судно — цепи разнесли в щепки палубу, снесли все три мачты, в обломках виднелись изломанные фигуры моряков, — а затем теблор уже смотрел в небо, на страшную, громадную рану строго над кораблём.
Мощный удар, затем — тьма.
Он открыл глаза. Слабый полумрак, бессвязный плеск волн, мокрые доски под ним поскрипывали в такт движениям кого-то другого. Глухой стук, тихий, хриплый шёпот.
Теблор застонал. Все суставы будто разорвались внутри.
— Карса?
В поле зрения урида показался Торвальд Ном.
— Что… что произошло?
На запястьях даруджийца по-прежнему оставались кандалы, концы цепей украшали обломанные, длиной в локоть куски палубных досок.
— Хорошо тебе, всё самое тяжёлое проспал, — проворчал Торвальд, сел и обхватил руками колени. — Море здесь намного холоднее, чем кажется, и цепи почему-то не помогают плавать. Я раз десять чуть не утонул, но спешу тебя обрадовать — теперь у нас есть три бочонка с пресной водой и свёрток, похоже, со съестными припасами — я его ещё не развязывал. А, ну да! И твой меч с доспехами, разумеется: они ведь не тонут.
Небо над головой казалось каким-то неестественным, мерцающе-серым с проблесками тёмного олова, а вода пахла илом и глиной.
— Где мы?
— Я-то надеялся, ты мне скажешь. Совершенно ясно, что это ты призвал шторм. Это единственное объяснение произошедшему…
— Я ничего не призывал.
— Знаешь, Карса, эти цепи-молнии — ни одна не прошла мимо цели. Ни одного малазанца на ногах не осталось. Корабль разваливался на части, а твоя доска упала в воду правильной стороной вверх и тихо поплыла прочь. Я ещё толком не освободился, когда Сильгар и его люди выбрались из трюма: цепи за собой волочили, корпус корабля развалился прямо вокруг этих ублюдков. И только один утонул.
— Странно, что они нас не убили.
— Ну, до тебя им было уже не дотянуться. А через некоторое время, когда я уже выбрался на твою доску, они уже бодро гребли в единственной уцелевшей шлюпке. Взялись огибать тонущие обломки судна, и я понял, что тогда примутся и за нас, но на другой стороне корабля, видно, что-то произошло, потому что они оттуда так и не выплыли. Просто исчезли, вместе со шлюпкой. Корабль потонул, но довольно много чего всплыло. Так что я решил пополнить припасы. Дерево и верёвки тоже собирал — вообще всё, что только смог доставить сюда. Карса, твоя доска медленно тонет. Все бочонки полупустые, так что немного её поддерживают, и я подсовывал доски под неё — должно помочь. Но всё равно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
