Однако хозяйка с возвращением не спешила. Девочки ждать себя не заставили. Не прошло и пяти минут, как в гостиную вошли поочередно: толстая Мэри, блондиночка Салли со вздернутым носиком, лукавая, рыжая, маленькая Эльза, черноволосая гордая испанка Хуанита и совсем молоденькая Дебби с невинным личиком и с роскошными ямочками на щечках.
Барышни были одеты в сильно декольтированные короткие и облегающие платья, подчеркивающие все их прелести. От них исходил сильный запах духов. Они прошлись перед Чарльзом и адвокатом, зазывающе улыбаясь и строя глазки.
— Парад… — охнул старый правовед. — Почему их вышло сразу пять?
— Дом показывает, что у него есть выбор, — ответил с улыбкой юноша. — Но это далеко не весь товар. Хотите посмотреть? Я могу позвать еще трех.
— Нет, нет, не надо! — поспешно отказался адвокат. — Я не хочу ни одной.
Однако Мэри, видя, что гости тянут с выбором, первой покинула строй и обратилась к Чарльзу, ласково беря его за подбородок и заглядывая в глаза.
— Мальчик пришел с папочкой?
— Да, — рассмеялся Чарльз. — Папочка тоже имеет право развлечься. Покажи ему, Мэри, свое умение.
— Золотые слова, куколка, — сказала толстая деваха и, не дожидаясь приглашения, с размаху плюхнулась на колени старика, да так, что заскрипели пружины старого кресла.
— Обожди-ка, обожди, — простонал защитник. — Я не… не за тем к вам пришел…
— А зачем? — засмеялась деваха, после чего, усаживаясь на нем удобнее, обняла толстой рукой высушенную шею и смачно поцеловала адвоката. — Папочка, как видно, очень стеснительный. Ничего, не страшно. Папочка стар, но еще крепкий, совсем крепкий. — Она задвигала крепкими ягодицами по бедрам несчастного законника и спросила, засовывая ему руку под сюртук: — Приятно? Папочка тут же разогреется, очень даже разогреется. Я это умею делать с папочками. Папочка сразу перестанет быть папочкой…
— А чем он станет? — спросил Чарльз, давясь со смеху.
— Станет сыночком, как ты, птенчик, — ответила Мэри, просовывая ладонь значительно ниже, куда-то между своими ягодицами и стиснутыми бедрами адвоката. — Станет сладким поросеночком…
Тем временем малышка Эльза подбиралась к Чарльзу, но не столь смело, как Мэри к адвокату. Юноша ей ужасно нравился, и это ее сдерживало.
— Почему вы такой грустный? — спросила она с сожалением в голосе. — Господин такой милый и красивый. Не стоит грустить, право же. У меня комнатка наверху. Вы могли бы поговорить с мадам. Я была бы только для господина, ни с кем другим не шла бы.
Она низко наклонилась над ним, чтобы показать грудь в глубоком вырезе декольте, и, подтянув юбку вверх, продемонстрировала стройную ногу в черном чулке, украшенную подвязкой, над которой поблескивала полоска розового крепкого тела.
Ей казалось, что она видит зарождающийся интерес в глазах Чарльза, и она спросила с надеждой в голосе:
— Подтянуть повыше? Я могу показать все, если это интересует господина. Но, наверное, не здесь, на людях, так ведь? Гораздо приятней нам будет вдвоем, — шепнула она со страстным вздохом. — Вы не пожалеете, вы будете так мной довольны, что никогда уже не пожелаете другой девушки. Ну так идем?
Но Чарльз сразу остудил ее пыл, сказав кратко и жестко:
— Захочу или нет, там видно будет. Сейчас же ничего мне не показывай и никуда не пойдем.
— Может, сеньор пойдет с я, — заговорила на ломаном английском испанка Хуанита. Она приблизилась к Чарльзу, оттолкнула Эльзу, раскрыла веер и крутанулась перед ним, словно танцуя свое испанское болеро.
— Я научу сеньора что-то новое, ужасно, очень ужасно приятное, что делается с мужчиной у нас, в Испании, и что абсолютно не знают в эта холодная Англия, что сеньор будет просить мне еще, много еще, много раз за целую ночь, а я буду делать, и мне будет тоже страшно приятно. Ну? Что? Делаем?
— Подожди, огненная сеньорита, — Чарльз остановил танцевальные па испанки легким шлепком по упругой попке. — Ничего не делаем. Я еще не знаю «вся холодная Англия». А есть здесь, кроме того, две подружки, — показал он на Дебби и Салли. — Обожди своей очереди. Подойдите-ка, девочки, поближе, — он поманил их пальцем. А что нового вы умеете?
Две барышни взялись за руки и как по приказу хором отчеканили тоненькими голосами:
— Мы умеем — полюбить — вас — вместе.
— Как это вместе? — искренне удивился Чарльз.
— Господин ложится между нами посередке, — объяснила Салли, опуская стыдливо глаза.
— Об этом я еще не слышал, — заявил Чарльз с большим интересом. — Предположим, что я уже лег между вами. И что дальше? Одновременно с двумя?
— Именно это мы и хотим господину показать, — произнесла таинственно Дебби. — За двойную цену, но это стоит и все три цены.
— Стоит и четыре цены, — вздохнул с сожалением Чарльз, — но не для моего кармана. Пусть папочка с вами попробует, а потом мне расскажет, как это делается, — предложил он адвокату, изнемогавшему под прелестями сидящей на нем и беспрерывно его целовавшей Мэри.
— Ошалел, сынок, — раздался стонущий и придушенный голос защитника из-под жирного тела девахи. — Ты мне говоришь — с двумя, а я с одной не могу. Ох, воздуха… Немножечко воздуха… Я задыхаюсь…
Мэри отодвинула от своей жертвы пышный бюст, которым придавила его впалую грудь, и, вставая с колен адвоката, решительно сказала:
— Можешь, папочка, можешь! Я знаю, я чувствую, что можешь. Ты готов. А пока можешь, иди-ка быстро ко мне наверх, — стала она тянуть его к дверям.
— Не могу, — умолял несчастный юрист. — Клянусь честью, что не могу. Я уже десять лет не могу, пожалуйста, сама посмотри…
— Можешь, — настойчиво твердила Мэри. — Я тебе покажу, что можешь! И что будешь мочь еще следующие десять лет! Незачем смотреть, если я чувствую!
Неизвестно, какой трагедией завершилось бы это ночное приключение защитника, если бы его не спасла… мадам Браун, вернувшаяся как раз в этот момент из города.
Глава двенадцатая
Чарльз рассчитывается со «старухой»
Еще у ворот мадам услышала женский хохот и голоса мужчин. Один из клиентов покатывался со смеху, другой жалобно стонал. Ворвавшись вслед за служанкой в гостиную, мадам одним взглядом оценила разыгрывающуюся сцену.
Толстуха Мэри волокла к дверям солидного пожилого мужчину с неприлично расстегнутыми брюками. На бледных впалых щеках клиента остались алые следы ее поцелуев. Страдалец сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за все, что попадало под руку. Но перевес в силе был явно не в его пользу.
Хриплым голосом Мэри фальшиво горланила веселую, непристойную, но очень поучительную песенку.
Когда ты юн, ты — мягкий шелк,Но тверд, как камень, член.Ты воешь в старости, как волк:Все, от макушки до колен,Как камень, мягок только член.Но не печалься, старичок,Потверже станет твой стручок.На эту немочь и бедуЛекарство я тебе найду!..
И чтоб показать, где находится это прекрасное средство «от всех» мужских недугов, толстуха широко расставила ноги и в такт песенке зазывающе покачивала могучими бедрами.
В глубине гостиной в кресле удобно устроился Чарльз. К нему с двух сторон прильнули «любовные близнецы» Дебби и Салли. Примостившись на подлокотниках кресла, они сладострастно лобызали его в щечки. На коленях кавалера, целуя его в губы, верхом уселась рыжая Эльза. Перед всей этой публикой самозабвенно плясала болеро Хуанита. Из-под высоко поднятой юбки ярким пламенем вспыхивали красные кружевные панталоны. Чарльз хохотал до упаду, увертывался от поцелуев и кричал:
— А где остальные девицы? Какого черта они прячутся? Тащите всех сюда, папаша требует еще! Папаша может, клянусь честью, может! Справится с каждой по очереди и со всеми сразу. Ур-ра! Да здравствует папаша! Да здравствует клиника мадам Браун и ее очаровательные медсестрички!..
Мадам трижды хлопнула в ладони и грозно гаркнула:
— Барышни, сейчас же прекратите!.. Что здесь происходит? На кого вы все похожи?
Шум утих в одно мгновение. Наступила мертвая тишина. Барышни послушно оставили в покое клиентов. Кинулись поправлять платья и прически. Адвокат с облегчением рухнул в кресло и огромным клетчатым платком начал вытирать пот со лба.
— Где барышня Феба? — обратилась госпожа Браун к служанке. — Почему не следит за порядком? Как они смеют так вести себя в гостиной?
Марта шепнула на ухо мадам:
— К барышне Фебе пришел клиент. Я провела его прямо к ней в комнату, потому что он не захотел ждать в холле, а салон был занят.
— Какой клиент? — шепотом спросила мадам.
— Тот, кто был с ней позавчера. Помните, госпожа, такой капризный? У него ничего не получилось с Эльзой… Госпожа тогда приказала барышне Фебе заняться им. Позвать ее?
