Удивительно — местные жители, проходя мимо, не кричали нам «ю-ю-ю-ю» и вообще не интересовались нами. Это было удивительно, ведь шесть километров назад, как и по всей Эфиопии, белый мистер являлся всенародным зрелищем. Здесь же люди шли из леса домой с вязанками дров, проходили мимо, и только редкий человек беспокоил нас своим взглядом. Мы, правда, сами решили обеспокоить местных жителей. Поскольку почти все дрова в радиусе нескольких километров были ими собраны, мы объявили на трассе таможню и с каждого проходившего мимо дроволома или дроволомки просили по 1 палке для костра. Какая-то женщина вела из леса осла, нагруженного сушняком. Когда мы подошли и попросили у неё одну палку, она пришла в панику и побежала от нас с воплями; молча побежал и осёл, но от нервного потрясения, убегая от нас, осёл уронил несколько палок, которые мы и подобрали.
18 октября, среда. Пыль
Мы поднялись в шесть утра и пошли пешком из интереса и из-за отсутствия транспорта. Дорога пыльна. Вокруг растут мелкие деревца, такой мелкий колючий низкорослый лес, он здесь называется «буш». В стороне от дороги для машин в буше было несколько тропинок для ослов и людей, а где-то в глубине скрывались хижины и голоса. Итак, мы шли пешком, было сухо и начинало уже быть жарко, как вдруг издалека запылил и застопился нам огромный грузовик с арабскими номерами и надписью "Сомали"!
— Здравствуйте, вы понимаете по-арабски?
Водитель понимал, но почти не говорил. Однако спросить нас о деньгах у него хватило словарного запаса. Мы отвечали, как обычно, хозяин согласился, и мы залезли на верх огромного покрытого брезентом кузова, где сидел один сомалиец, запасной член экипажа. Вид груза узнать не удалось. Грузовик шёл в Найроби, но был просто убойно медленным: за час проезжал не более двадцати километров, и мы парились под солнцем на чёрном раскалённом брезенте.
Грузовик провёз нас 60 километров до поворота на посёлок Сололо. Там был большой пост ГАИ, стоянка и столовая грузовиков. Наш сомалиец решил от нас избавиться, передав на поруки полисменам. Хотелось пить.
Полицейские указали нам источник воды: в этом регионе была засуха, и все люди пользовались водой из привозной бочки на колёсах. Дети и женщины близлежащих деревень наполняли водой свои пластмассовые бочонки и затем катили их домой, пиная ногами. Более состоятельные граждане имели тележки или велосипеды, на коих и везли свои бочонки. Я пошёл заправлять канистру, вода была прозрачной, но два жука плавали в ней. Когда уже отходил, меня окликнули: оказалось, вода здесь платная, и с меня содрали 5 шиллингов! Впервые в моей практике с меня взяли деньги за воду; интересно, неужели у них реально проблемы с водой?
На юг с небольшим интервалом пошли грузовики, преимущественно деньгопросы. Они все останавливались в харчевне, и мы имели возможность поговорить с водителями и пассажирами. В этой части Кении английский не знал почти никто; некоторые умники знали арабский или амхарский. Вскоре нас подобрал грузовик с мешками и людьми, и мы с Андреем сели в задней части кузова за недостатком места в передней. Нам предстояло проехать 200 километров до Марсабита, где грузовик собирался на ночлег, а назавтра — ещё 250 км до Исиоло, где начиналась нормальная дорога.
…Пыль!
Пыль отовсюду и везде: из-под колёс грузовика, из-под встречных, пыль на мешках, на пассажирах, пыль в глазах, во рту, в ушах, в носу, под одеждой и на одежде, пыль была просто адская. И ехать надо было не час и не два, а до самого вечера. Я чувствовал себя пылесосом, который давно не вытряхивали. Все пассажиры тоже чувствовали себя не лучше. К тому же ещё и трясло, ибо дорога была типа плоха, и конца ей не было. Это была та самая африканская пыль, которую называл адом, и поделом, древний поэт Киплинг.
Когда мы достигли, наконец, Марсабита, мы потяжелели на пару килограммов от пыли, впитавшейся во все наши поры. Водитель и пассажиры отправились в трассовый "Дом отдыха", где были совмещены едалища и ночевалища. Помыться там было, правда, негде, тоже проблемы с водой, тоненькая такая струйка в кране. Приготовили ужин на раскалённых углях и пошли искать место для ночлега. Кенийский хелпер пытался вписать нас в католическую миссию, но сторож уже спал и дверь нам не открыл. Мы пошли на выход из города; была уже ночь. Неожиданно сзади подъехала и остановилась легковушка; оказалось — полицейские.
— Куда вы идёте?
— Ищем место, где поставить палатку и переночевать.
— Ночуйте в городе! Тут опасно: звери всякие, слоны!
— Ха-ха-ха, слоны живут в зоопарке, а если тут нам попадётся слон, мы его съедим. Ха-ха-ха.
— Не смейтесь, у нас сейчас засуха, слоны и другие звери мигрируют и спускаются к городу в поисках воды. Поэтому, чтобы обезопасить вас от слонов, мы довезём вас до выездного поста ГАИ, можете поставить палатку там.
Мы согласились на то, чтобы полицейские охраняли нас от слонов, и вскоре уже поставили палатку возле маленькой будки поста. Всю ночь мне было плохо, мне снилось, что я огромный пылесос, который забился пылью, и вытряхнуть меня никто не мог.
19 октября, четверг. Пыль-пыль-пыль-пыль!
Утром действительно оказалось, что слоны мигрировали в поисках воды, нам полисмены указали на этих животных на склоне соседней горы, а потом они попадались на трассе, так что я впервые видел живых слонов на воле. Первая утренняя «тойота» провезла нас двадцать километров, свернула с трассы, и мы оказалсь в деревне дикарей.
Дикари жили в маленьких хижинах из соломы и веток, эти хижины были высотой от одного до полутора метров и сверху накрыты мешками от американской гуманитарной помощи, так что кое-где прямо на шалаше виднелась большое синее слово «USA». Сами жители деревни были в красных странных одеждах, а некоторые без них, с луками, копьями и детьми; длинные уши свисали почти до плеч; на шее — украшения типа фенечек. Все одинадцать человек, увидев остановившуюся машину, с гиканьем подбежали и залезли в кузов её и так сидели, пока отлучившийся на минутку водитель не вернулся и не разогнал их. Когда же мы хотели сфотографировать этих колоритных персонажей, одни испугались, а самые смелые произнесли слово «Деньги», так что не такие уж они были и дикари, а вполне сообразительные люди. Вероятно, это были племена масаев, о которых написано во всех книжках-путеводителях.
Когда же мы сидели опять на трассе, к нам подошёл англоговорящий парень лет двадцати, который оказался тоже из такого племени. Его родители отдали его учиться в город, и вот он познал язык, а сейчас находился на родине предков, отпросившись из школы по болезни. Увидев на трассе иностранцев, он подошёл поупражняться в английском языке и доупражнялся до того, что мы с Андреем напросились к нему в гости.
