Нет необходимости измерять расстояние, разделяющее мир Аспасии и мир Ниры. Здесь нет никакого благородства, не идет речь ни о философии, ни о риторике. Нира и ее подруги по несчастью могли бы сказать, что у них «других занятий не было... кроме как себя намывать, натирать, вытирать, украшать, вновь и вновь умащивать, румянить и наряжать». В том мире было принято передавать девушек посреднику с правом аренды. Контракты, с помощью которых собственник освобождается от прямой эксплуатации раба за треть суммы, были широко известны, например на рудниках. А оратор использует такой аргумент против Ниры: «Когда женщина находится под руководством другого и в распоряжении того, кто ей платит, скажите мне, что может она сделать, как не подчиниться всем желаниям тех, кто ее использует?» Две ситуации зависимости, подчинения объединяются: по отношению к тому, кто ее купил, и к тому, кто ее использует. Сводня обладает властью эксплуататора, клиент — властью, которую ему предоставляет договор об «аренде» тела, передающего ее в его распоряжение. Проститутка, таким образом, находится в двойной власти.
Кто владеет «домами свиданий»?
В конечном счете мы являемся свидетелями незаконной торговли детьми, разворачивающейся в так называемых «домах свиданий». Их работницы имеют цену, их услуги тарифицированы («Платит за раз пять талантов прелестнице некоей некий... / Лисианассе же я отдаю лишь пять драхм...» «Может за драхму Европу, гетеру из Аттики, всякий / Без пререканий иметь...»); управляющий заведением должен учитывать изнашиваемость человеческого материала и обновлять его. Остается вопрос о статусе Никареты и содержателях в целом. Рабского происхождения, Никарета была освобождена на момент интересующих нас событий. Вряд ли она могла быть владелицей дома, поскольку земля, земельный налог в античной Греции являлись привилегией гражданина. В Афинах, по крайней мере, это была привилегия мужчин. Как и Аспасия, Никарета, следовательно, не может владеть домами, в которых устроены бордели. Гораздо более вероятно, что они принадлежат гражданам, сдающим их в аренду, и то, что нам известно о социальных связях в античном греческом городе, позволяет представить этого собственника как настоящего предпринимателя от проституции. Мы располагаем несколькими примерами, вот один из них:
«Эвктемон дожил до девяноста шести лет; во время большей части своей жизни его можно было считать счастливым человеком; он обладал значительным состоянием, детьми, женой...»
(Изей «Убийство свекрови»).
Помимо других источников дохода он имел в Пирее «дом свиданий». У него была «одна вольноотпущенница, от его имени управлявшая домом». Подобно Никарете, именно она набирала новых «рекрутов». Эта Алке за время своего долгого пребывания в «доме» родила детей от одного вольноотпущенника. «Приближаясь к закату своих дней, она перестала заниматься ремеслом». Эвктемон, несомненно, довольный своей управляющей, сделал ее, как было принято, держательницей другого заведения «в Керамике (афинский квартал), возле лавки торговца вином».
Никарета привозила девочек (по крайней мере Ниру и Метаниру) с собой в Афины на большие празднества: Элевсинские мистерии[101] и большие Панафинеи[102]. Нира разъезжала по всему Пелопоннесу, жила в Коринфе, Мегаре, объездила «Фессалию, Магнезию с Симоном из Ларисы и Эвридамасом... почти всю Ионию вместе с Сотадом Критянином, когда она была нанята Никаретой, которая была к тому же ее хозяйкой».
Обычно она останавливается у клиентов из города, но те часто находят способ поселить ее у своих неженатых друзей, чтобы избежать неприятностей с женщинами «дома». Повсюду Нира «участвует в пирах и праздниках, как может это делать куртизанка». Она и ее подруги очень много путешествуют.
Нира
В один прекрасный день Никарета решает удовлетворить просьбу двух любовников Ниры, Тиманорида из Коринфа и Эвкрата из Левкада, которые, найдя слишком завышенной «одноразовую» оплату Ниры, предложили Никарете выкупить ее. «Они предлагают ей 30 мин [как мы увидим, эта сумма будет периодически повторяться] за Ниру, покупку которой они совершают исключительно в местное пользование [Коринф], чтобы иметь ее в своей собственности как рабыню». Но назначенная Никаретой цена высока, и лучше поделить ее на двоих. Сделка включает также передачу власти, и отныне, вместо того чтобы платить, они сами станут извлекать из ее тела доход. Никарета предпочла уступить им, потому что знала, что с некоторого возраста девочки уже не так интересуют клиентов, опять же увеличивается риск беременности. К тому же, заработав на Нире кучу денег, она могла приобрести на рынке новый товар.
Это был первый неожиданный поворот в жизни Ниры. Она, возможно, еще не знала о продаже свободных граждан или о «домах свиданий», деятельность которых регламентируют сами города. На острове Фасос, например, народ проголосовал против продажи свободных женщин, также женщинам было запрещено «подниматься на крыши выходящих на улицы домов, чтобы показать себя». С этой покупкой заканчивается богемная жизнь, заканчивается и бесконечный список клиентов: Нира покидает бордель Никареты и обретает некоторую независимость, хотя и не экономическую. Именно в этом новом положении она представляет настоящую сексуальную конкурентку для жен из «домов», невидимого врага, который может позволить себе даже играть с мужчинами. Начиная с этого времени, она работает одна или с теми, с кем предпочтет вступить в союз: танцовщицами и флейтистками. Не принадлежа больше «дому», она может отныне не работать на улице и проводит время на пирах у знакомых Тиманорида и Эвкрата. Но эта новая ситуация временна. Вскоре оба приятеля решают жениться и великодушно хотят даровать ей свободу. Для этого Нира должна — таков обычай — погасить 30 мин, которые они заплатили за нее. Это довольно большая сумма, поскольку известно, что редко за какого раба дают больше 10 мин, что квалифицированный рабочий стоит 3-5 мин, а рабочие на рудниках — 180 драхм. Все эти цены, очевидно, пропорциональны доходам, которые собственник может рассчитывать извлечь из них. Но в античной Греции можно было сколотить огромное состояние, эксплуатируя человеческую сексуальность.
Борьба Ниры за свой статус
«[Нира тогда] заставляет приехать в Коринф множество своих бывших любовников и между прочими Фриниона... который вел жизнь расточительную и развратную... она передает ему деньги, собранные ею со своих бывших любовников и которые она получала в качестве добровольного взноса ввиду ее свободы; она добавила к ним свои сбережения; она просила Фриниона дополнить сумму 20 минами и вернуть все это Эвкрату и Тиманориду в качестве цены за ее освобождение».
Эта удивительная история требует двух уточнений. Первое — когда ни собственник, ни сам раб не способны набрать необходимую сумму, они могут заключить союз — eranos, — дающий возможность собрать деньги. Второе замечание касается концепции самой продажной любви и связей, которые она предполагает между проституткой и ее клиентами. В самом начале мы уже говорили о клиентах Аспасии, Никареты и Ниры. В реальности, в судебных записях, все эти мужчины именуются любовниками (erastes). Конечно, мы не должны забывать о самом важном аспекте: торговле и физической зависимости одного человека от другого. Однако только принятие в расчет некоего чувства, некоей формы привязанности клиента к гетере, учитывая использование слова erastes — «тот, кто любит», позволяет понять, почему бывшие любовники Ниры финансировали ее освобождение. Фринион везет ее с собой в Афины. Новый поворот судьбы: смена места жительства, смена статуса и — свобода, которой Нира не замедлила воспользоваться. Аполлодор, чтобы оказать воздействие на судей, цитирует свидетельства очевидцев, которые видели, что во время одного пира, который давал Хабрий Аксионский после победы своей квадриги в Пифийских играх[103], «когда она опьянела, и Фринион заснул, множество людей попользовались ею — включая слуг Хабрия, прислуживавших за столом». Гнусность из гнусностей — со слугами! Именно в этих обстоятельствах, недовольная тем, как с ней обращается Фринион («он не подчиняется ее желаниям»), Нира пытается обрести независимость. Впервые она принимает решение в одиночку, уезжает из Афин в Мегар (соседний город), прихватив с собой «то, что было в доме Фриниона, всю одежду и украшения, которыми он ее осыпал, а еще двух служанок Фаттру и Коккалину». Ее на мякине не проведешь!
Но дела идут плохо: это не Афины и не Коринф. Аполлодор объясняет это тем что, «мегарец скуп и прижимист!» К тому же идет война и чужестранцы редки. А поскольку Нира очень расточительна, «работы своим телом ей недостаточно, чтобы вести дом на широкую ногу». Именно тут появляется Стефан, самый важный персонаж конца ее жизни, тот, против которого в действительности направлен процесс. Прибыв в Мегар, он «явился к ней как к гетере и имел с ней оплаченную связь». Нира живет на свои собственные доходы, в своем собственном доме. Она хозяйка самой себе и руководит другими (у нее есть рабы, девушки). Тем не менее она не полностью свободна. В городах свобода вольноотпущенников ограниченна, они находятся в зависимости от «покровителя», чаще всего бывшего хозяина, играющего роль опекуна. Бывший хозяин в данном случае — это Фринион! Нира мечтает от него избавиться.
