— Ваше сиятельство, я всего лишь выполняю что велено, — взмолился он. — Не губите!
— Ладно, — я покачал головой гвардейцу, улыбаясь и открывая конверт. — Будет тебе ответ.
Письмо оказалось очень коротким. Александровский парк, рассвет, дуэль. Оформление на месте.
Я поднял глаза к темному небу. Граф Киселёв… Такого в памяти не находилось. Впрочем, это не означало, что мы не были знакомы и тот не попал под притягательную силу чувства юмора Вознесенского.
— Принято, — хмыкнул я и вернулся в дом, закрыв дверь.
Этого дуэлянта, похоже, придется убить. Иначе каждый рассвет я буду вынужден встречать в этом парке. А у меня и других дел полно.
Я набрал Головина и, услышав его голос, весело сообщил:
— Завтра нам с тобой, дружище, придется встретиться пораньше.
Глава 17
Когда я вернулся в гостиную, дед уже поднялся на ноги. Я предложил свою помощь и, к моему удивлению, граф согласился. Не без раздумий и сделав вид, что это мне нужно, а не ему.
Я вызвался сопроводить его до спальни и конечно услышал вопрос:
— И кто же посмел заявиться без предупреждения в такое время? Только не говори мне, что это был Головин. Пусть он молод, но я был лучшего мнения о манерах капитана.
Скрывать было бесполезно, дед всё узнает из газет, так что я сознался:
— Сущий пустяк, Лука Иванович, ещё одна дуэль.
— С кем на этот раз? — проявил выдержку патриарх.
— Какой-то граф Киселёв…
— Не слышал о нём. Видимо, из новых дворян, — дед помолчал недолго и проворчал: — Вот в наши времена титул было получить не так просто. Да и получив, нужно было заботиться о репутации. Честь! Молодежь совсем об этом не думает…
Я украдкой посмотрел на графа. Меня его реакция удивила — что же, никаких возражений или опасений?
— А ты не поглядывай, — заметил это дед и усмехнулся. — Мальчишки любят оружием помахать, кровь-то горячая. У меня по молодости тоже такое было. Недели без славной схватки не обходилось. А потом на настоящей войне побывал и отбило желание дуростью этой заниматься. Ты не поймешь, да и слава богу.
Я прекрасно понимал, но говорить об этом не стал. А то не поймет уже он.
Да и спокойное отношение Вознесенского-старшего к дуэлям было объяснимо. Смертельного исхода не было уже очень давно. Развлечься, выпустить пар, унизить — вот цели нынешних дуэлей. Убить противника считалось столь же неприличным, как и отказаться от вызова.
И, как бы мне ни хотелось прибить Киселёва в назидание остальным желающим, лучше было этого не делать. Так что свой первоначальный порыв я, не без сожаления, отмел.
Но вот покалечить так, чтобы поняли другие — однозначно.
— Только будь осторожнее, Саша, — всё же чуть встревожился Лука Иванович. — Не нравится мне это всё. Чувствую — неспроста.
Я заверил патриарха, что вниму его предостережению, помог устроиться в постели и сам отправился спать.
* * *
На этот раз до Александровского парка я дошел пешком. Небо хмурилось низкими облаками, было прохладно и это отлично прогоняло остатки сна.
Первым сюрпризом стало полное отсутствие зрителей.
Противоположный берег канала пустовал, окутанный утренним туманом.
На стороне противника собралась компания из четверых мужчин. Трое мне были незнакомы, а вот последний оказался тем самым штабс-ротмистром Веселкиным, что оформлял нас с княжичем.
Он постоянно работает на выезде или поспособствовали Оболенские?
Впрочем, меня это волновало меньше, чем выражение лица Головина. Друг был озадачен до такой степени, что не заметил меня, пока я не подошел вплотную.
— Коля? — тихо позвал его я.
— Мне это не нравится, — капитан очнулся и поднял руку, показывая той стороне, что нам нужно время, прежде чем приступить к оформлению дуэли.
— Да, меня тоже начинают утомлять эти ранние прогулки. Но я быстро разберусь, не переживай. Успеешь и позавтракать у нас, и на службу не опоздаешь.
— Саша, — он нахмурился. — Всё очень серьезно, а ты снова шутишь. Ты знаешь, кто такой граф Киселёв?
Я помотал головой.
— То есть ты даже не удосужился разузнать о своем противнике? — возмутился Головин.
Ну да, мне было все равно, кому надавать по шее. Я снова помотал головой и зевнул, воспитанно прикрыв рот рукой.
— Я даже не стану это комментировать. Но вот, что узнал я. Графский титул Киселёв получил в начале этого года, за особые заслуги перед империей. Такими причинами обычно маскируют секретные заслуги, конкретику о которых знают лишь в военных ведомствах.
— И что такого? Граф — тайный агент и поэтому опасен? Николай, для меня он всё равно не представляет угрозы…
— Граф сам не собирается участвовать в дуэли, он выставляет официального бретера.
Я удивленно вскинул брови. Это было крайне странно. Возможность выставить вместо себя другого была позволена законом. Но пользовались ей очень редко, и никогда — вызывающая сторона. Смысл так срочно вызывать меня на дуэль и выступать не самому?
— Вот именно, — друг согласился с моей реакцией. — Мало того, Киселёв вообще в столице замечен до вчерашнего дня не был. Графство его где-то в Зауралье, но был ли он там или где в другом месте, тоже неизвестно.
Теперь и мне это начинало не нравиться. Какие претензии могут быть ко мне у новоиспеченного графа из дальней губернии?
— Причина вызова? — спросил я, бросив внимательный взгляд на другой конец поляны.
Все, кроме штабс-ротмистра, стояли к нам спиной. Кто из них обиженный, я разобрать не смог. Вероятно тот, что был одет в самый дорогой костюм. Вряд ли бретер будет драться в неудобной одежде.
— Всё законно, — вздохнул Головин. — Киселёв посватался к дочери Стрижинских. Ну и
