— А вы думали он кто? Украинец? Хотя какая разница? Американцы... украинцы... грузины... скоро все они будут плясать под одну дудку. Кстати, вы слышали, будто там, на той планете, Земле, — кэбмен поднял голову вверх в поисках зелёного пятнышка, но солнечные лучи благородно затушевали небеса, — тоже есть люди?
— А на верхних планетах?
— Да-да, ещё есть Юпитер, оранжевая планета! Вдруг там есть какие-нибудь украинцы?
— Какие украинцы?
— Оранжевые, наверное... Хотя вряд ли, времена ведь меняются, правительства меняются. Наверно, они зелёные... Как американские бумажки... Хотя нет, наверное, всё наоборот... Скоро узнаем... Дорога свободна! Поехали!
Эдисона этот разговор нисколько не заинтересовал. Если честно излагать, он его не слышал. Минуты спустя после приезда он был впущен в гостиную с признаками выставки космической техники, где кроме двоих неизменных героев повествования мы ясно видим телеящик и секретаря.
С ними не было не только Шепарда и Гленна, но и Шерлока, Болдуина и Литтлвуда: эти покорители космоса разрабатывали поверхность пустого космического тела и отдавали приказы пролетариям в скафандрах, делая Селену ближе к просвещённому миру. Литтлвуд телеграфировал в Лондон, что мы и можем прочесть в бланке:
Строительство космического лагеря успешно продолжается. Рабочие послушны, хотя один пытался ускакать на другую сторону планеты. Был пойман. Болдуин и Шерлок требуют оперу и театр. Ещё они видели в небе космический аппарат похожий на тарелку с иллюминаторами. Непонятно. — Литтлвуд.
Дайте время, и даже на этой пустой и холодной планете будут яблони цвести. Двадцатый век расставит всё по своим местам.
Лорд Солсбери жестом предложил пришедшим сесть перед телеэлектроскопом, чтобы наблюдать за демонстрацией очередных находок на загадочной территории. Никому из смертных ещё не было известно, помогут или же повредят эти находки поставленной перед имперским правительством задаче, но довершить её требовалось не иначе как до наступления нового столетия. И уже в двадцатом столетии все проблемы, что ещё не решены, будут решены, последний дикарь покорится силе, социализм превратится в музейный экспонат, и лишь Её Величество королева Виктория после празднования столетнего юбилея своего правления в 1937 году будет тем, что останется от великого века.
Вернёмся же из прекрасных мечт на стезю обыденности, и увидим, как космические джентльмены демонстрируют свои находки, достойные упоминания в списке нелепейших художеств современности.
— Господа Гленн и Шепард вынуждены отступать от честной игры и статуса джентльмена на время работы в тылу геян, когда они вынуждены работать руками. Теперь слушайте подробность. Господа Гленн и Шепард ввиду непредвиденной случайности лишились возможности сфотографировать объекты своих наблюдений, потому они экспроприировали у геян эти картины, мнение о которых они хотят услышать от вас. В настоящий момент они находятся на обратной стороне Селены. Благодаря сигналам гелиографа и беспроволочной передаче движущегося изображения мы увидим их трофеи.
Секретарь вооружился рукояткой телеприёмника, и тогда диск достиг требуемой скорости вращения.
На экране появилась чёрно-белая внутренность герметичной камеры на Селене. На заднем плане виднелись астромены. Иллюзия ли это, или перед нами оригинальность?
— Что они делают? — вздрогнул милорд от неожиданности.
— Они прыгают!
— Я вижу, что они прыгают. Зачем они прыгают?
— И как высоко они прыгают!
Тесла предпринял попытку объяснить.
— Извольте, но я слышал, что сила тяжести на Селене в шесть раз меньше.
— Это ясно, но это не повод для того, чтобы прыгать.
— А что делают пролетарии?
— Они кувыркаются!
— Кувыркаются? До чего их довела уменьшенная сила тяжести! Рабочие должны не кувыркаться, рабочие должны эксплуатироваться.
На экране в эти мгновенья объявился Шепард. Секретарь применил гелиограф, и Шепард мгновенно повернул голову. Контакт мог приступать к началу.
Шепард расположил перед камерой экспроприированную картину. Зрители прищурили глаза, чтобы тотчас же их выпучить.
Картина не походила ни на одно из художественных направлений. Ни один художник не нарисовал бы ни что подобное. Какой художник в здравом уме нарисовал бы часы, словно тряпки, свисающие с ветки, большой плиты и бесформенного подобия человеческой головы? Голова могла называться головой лишь благодаря бровям, подобию носа и сильно вытянутой глазной щели с длинными ресницами.
Остальные двое часов, как уже упоминалось, висели на безжизненной ветке и на блоке, на последнем же так же лежали часы с кучкой муравьёв. На заднем плане виднелись ещё одна плоская плита и широкая скала на фоне неба, но они не обращали на себя внимания так же, как безжизненная ветка и удивительно карикатурная голова с мягкими часами.
— Художник выпил слишком много виски, или накурился опия, — заключил наш Джо.
— Я полностью с вами согласен, — ответил лорд Солсбери.
Шепард предъявил следующую картину.
Голова с закрытыми безбровыми глазами, выпяченными губами и квадратной тряпкой на месте уха опиралась на тонкие подпорки, несоизмеримые с видимой массой головы. Шея вытягивалась, образуя на конце тряпку, свисающую с подпорки, ещё одна подпорка начиналась под головой удалённой от зрителя дремлющей собаки. На заднем плане одинокая постройка на последней стадии туберкулёза и не менее длинная подпорка на фоне неба довершали картину, хотя довершённой она не была: не хватало смысла.
— Художник выпил слишком много виски, или накурился опия, — заключил наш Джо.
— Вы уже об этом говорили, — заметил лорд Солсбери.
— Я говорю то, что сейчас вижу.
На фоне облачного неба возвышалась конструкция из торса со ступнёй и рукой, опиравшейся на деревянный ящичек и огромный кулак, из руки вырастала вторая рука, чьи пальцы вцепились в начало нижней конечности, согнутой в колене и опиравшийся на уже упомянутое подобие торса. В довершение вышеупомянутого голова вырастала из бедра, голова, уродливая лохматая голова, напомнившая фетиш «мумбо-юмбо».
— Художник не выпил слишком много виски и не накурился опия, — заключил наш Джо.
— Откуда до такой степени внезапный вывод?
— Он получен благодаря сопоставлению всех этих картин. Вы видели на заднем плане собаку?
— Да. И вы делаете вывод, что их планета — планета песьеголовцев?
— В чём-то вы правы. Но дело в другой области. Мягкая спящая голова это, вероятно, голова главы организации, которая объединяет нации. Она объединяет нации и борется за мир! Поскольку же голова мягкая и спит, мы делаем вывод, что эта организация объединённых наций очень плохо справляется со своими обязанностями. Мягкая голова (на которой лежат мягкие часы) означает мирового жандарма. С американскими чертами лица. И эта страна мирового жандарма своими мягкими часами указывает на то, что за последние десятилетия существования страны её политика мало меняется.
— Я не ожидал от вас прозорливости. И скажите, что же означает разорванное тело на третьей картине?
— Очень просто. Мировой жандарм скоро развалится на куски.
— Я на удивление чётко представляю описанные вами картины.
Шепард махал руками. Получив сигнал гелиографа, он приложил к камере две фотографии. Хромотипы ли это, неизвестно, ведь как ни старались бы инженеры, экран остаётся нецветным.
Тигр слегка удивился этому шоу, хотя догадаться о его смысле он не в силах.
— Вы видите, кто здесь изображён, милорд?
— Обезьяна. Макака. На фоне джунглей.
Шепард приложил к экрану лист со строками «Наша планета мне удар вдруг нанесла: из космоса я видел, что вся красная она. Такая красная, что будто бы никто там не живёт. А почему... А кто их разберёт?».
— Отличное положение дел. Если геяне думают, что на нашей планете никто не живёт, они никогда не нападут на нас.
— Неужели вы думаете, что они могут напасть на нас? — усомнился Тесла. — Извольте вернуться к фотографии. Её вид указывает на происхождение землян от обезьяны.
— Позвольте высказать иное мнение, — возразил наш Джо. — Да, согласно учению Дарвина, человек произошёл от четырёхногого волосатого хвостатого животного. Но с точки зрения Гексли, человек родствен человекообразным обезьянам.
— Должен сказать, что мы учли мнение Томаса Гексли. Взгляните на фотографию другой обезьяны с Земли. Разве она не человекообразная?
— Орангутанг.
— И от кого происходят земляне?
— Если земляне происходят от обезьян, а не от медведей, как русские, то мы имеем возможность определить, к какой расе они принадлежат, и сможем очень точно определить наше отношение к ним. Если они негры, мы подчиним их британской короне. Если они краснокожие, мы подчиним их британской короне. Если они ирландцы, мы подчиним их британской короне. Если они австралийцы, мы подчиним их британской короне. Если они индусы, мы подчиним их британской короне. Если они американцы или британцы, мы подчиним их британской короне.
