Читаем без скачивания Призыв к оружию - Алан Фостер

С этими словами с’ван обратил на Кальдака осторожный взгляд.

— Я рискну даже предположить, что этот потенциал равен или даже превосходит тот, которым располагают массуды, — добавил он. Кальдак не рассердился на своего заместителя за это, в общем-то, обидное замечание. Другой массуд такого не потерпел бы, но Кальдак обладал терпимым характером. Собственно, за что его и ценили.

— Серьезную проблему поставила перед нами догадка помощника руководителя по медицине. Она полагает, что если землянин и обладает нужной нам способностью, он не в состоянии ее контролировать. Если выяснится, что так и есть на самом деле, земляне будут для нас абсолютно бесполезны.

— Ее наблюдения весьма оригинальны, но и субъективны, — ответил на это Т’вар. — Было бы удивительно, если бы они не являлись таковыми.

— Если эта способность может проявляться у землян только в моменты неожиданности или сна, тогда нам это ничего не дает, — проговорила Соливик, опираясь рукой о прозрачную стену. — Когда случился тот инцидент, все вы сфокусировали свое внимание на проводнике. Я же внимательно наблюдала за землянином. Так вот… Я не заметила серьезных проявлений агрессивности. У меня не создалось впечатления, что он защищается от кого-то во сне. Озабоченное выражение лица и несильные подергивания нижней конечности — вот, пожалуй, и все. Судя по всему, — конечно, это мое личное мнение, — он не сознавал того, что делает. Как вам известно, проснувшись, он подтвердил это мое предположение.

Кальдак задумался, потом сказал:

— Мы должны выяснить, на что он способен в состоянии бодрствования. Защитные механизмы и реакция, которые проявляются только в те моменты, когда он в бессознательном состоянии, не принесут нам никакой пользы. — Он потянул носом воздух и тихо присвистнул. — Мы не улетим отсюда, пока не узнаем, станут они нашими союзниками или нет. Исследовательская работа будет продолжаться. Нам необходимо систематизировать и обобщить все те данные, которые мы уже собрали об этой расе, и продвигаться дальше. Совершенно очевидно, что они способны проявлять агрессивность по отношению друг к другу. Но мне на это наплевать. Это отклонение от цивилизованной нормы пусть будет предметом исследования других экспедиций. Наша миссия носит сугубо практический характер. И мы должны достигнуть практических результатов.

Он вдруг положил свою руку на плечо Т’вара. Соливик удивил этот жест, не свойственный массудам.

— Я поручаю вам, мой заместитель, проследить за тем, чтобы научные отделы занимались практической работой, а не мололи попусту языками. Мне нужны результаты, на которые я мог бы опираться в принятии решений. Хватит теорий!

Он выпрямился и стал смотреть через стекло на землянина.

— Так. Между собой мы этот вопрос обсудили, теперь пришло время обсудить его с аборигеном.

На лице Т’вара была написана неуверенность. Он колебался.

— Стоит ли? Он сразу поймет, куда мы клоним.

— Мне это и нужно.

Поначалу надежды Кальдака не захотели сбываться. Землянин не только не понял ничего, но и не хотел ничего понимать. Казалось, все его внимание было поглощено цветистыми растениями, которые были рассажены в комнате отдыха, куда они все пришли для беседы.

Пока они шли по коридорам корабля, лишь некоторые члены команды оборачивались им вслед. Лепары вообще не обращали внимания на маленькую группу, в центре которой находился представитель открытой здесь расы. Скамейки, на которых они сидели, были сделаны из изогнутого пластика. Разные высоты позволяли представителям многих рас отдыхать здесь, свободно откидываясь спиной и вытягивая ноги. Например, с’ван мог спокойно и комфортно усесться рядом с массудом.

Т’вар проявлял чудеса терпимости и вежливо объяснял ситуацию равнодушному землянину:

— Мы уже говорили вам, что лишь малая часть народов, населяющих Узор, обладает способностью к ведению боевых действий. По сути, речь идет только о массудах и чиринальдо. Сами понимаете: наши усилия против Амплитура резко ограничены таким положением дел. Ни раса массудов, ни раса чиринальдо к тому же не обладают быстрыми темпами воспроизводства. Делалось все, чтобы стимулировать этот процесс, но…

— Если вы ищете народ, умеющий ловко убивать разумных существ и при этом размножающийся, как какой-нибудь вид мышей, то я советую вам смотреть не на Землю, а в другую сторону, — отозвался Уилл. Выражение лица Т’вара было похоронено под непробиваемо густым слоем волосяного покрова.

— Приношу свои извинения, если чем-нибудь вас обидел, — смиренно проговорил он. Уилл только вздохнул.

— Ну, какие обиды, о чем вы говорите? Дело ведь все в том, что несмотря на то, что вы о нас думаете, мы не сможем, просто не в состоянии, удовлетворить ваши желания. Понимаю, что наша история говорит об обратном, но вы уж поверьте: когда на Земле мир, нам лучше живется. Мы шли к этому многие тысячи лет и почти дошли. Люди начинают понимать, что это просто невыгодно сейчас — в эру существования оружия массового уничтожения — затевать войны между собой. Непрактично. Победителей не будет, и всем это уже ясно.

Он грустно улыбнулся, впрочем, нисколько не заботясь о том, какое впечатление на аудиторию произведет эта улыбка.

— Меньше всего — поймите же наконец: меньше всего! — мы заинтересованы в том, чтобы экспортировать в космос наши прошлые ошибки. Я даже не знаю, почему мы всю историю утопили в собственной же крови. Вы говорили, что это ненормально. И если бы мое мнение что-то значило, я бы охотно согласился с вами. Но я сам не понимаю, почему все так происходило. У меня у самого этому не находится ни единого объяснения. А может, и не нужно ничего выяснять и объяснять. Да, мы вырезали друг друга на протяжении многих веков, но это просто один из вариантов развития цивилизации. Тернистый путь, но мы его почти прошли.

— Когда та или иная раса стремится к прогрессу, к цивилизации, к зрелости, общепринятой нормой является сплочение ее фрагментов и индивидуумов, ее составляющих. Сплочение и всемерное сотрудничество. Раса объединяется против мощных природных сил, которые тянут ее обратно к первобытному образу жизни. — С этими словами Т’вар небрежно провел толстенькими, похожими на обрубки, пальцами руки по стеблю росшего поблизости растения с необыкновенно широкими листьями. — Ваш же народ, кажется, пошел прямо противоположной дорогой. Нам бы очень хотелось узнать — почему?

— Нам тоже хотелось бы это узнать, — с чувством отозвался Уилл.

— Некоторые наши ученые предположили возможность того, что на ваше аномальное историческое развитие каким-то образом повлияла необычная своей активностью геология вашей планеты. На всех других мирах, которые нам известны, разумные живут на монолитной суше. Это способствует возникновению и последовательному укреплению сотрудничества внутри народа. Народ, который живет кучно на планете, быстрее придет к цивилизации. Ваша же планета расколота. Так же, как и ваше общество.

— Насчет этого вы, возможно, правы, — сказал Уилл. — И вообще в отношении нас вы, возможно, во всем правы. Кроме одного. Мы не готовы к участию в вашей войне. Кстати, не вы ли говорили мне о том, что определяющей характеристикой истинной зрелой цивилизации является ее отказ от ведения крупномасштабных войн?

— Мы жили мирно вплоть до приближения Амплитура, — вступила в спор Соливик. Она говорила горячо и со свойственной ей прямотой. — Вы думаете, что мы не пробовали решить все мирными средствами, переговорами, уговорами, прежде чем обратить против них оружие? Поймите же, такое понятие, как «нейтралитет», не принимается расой Амплитура. Либо вы являетесь составным элементом их Назначения, живете и развиваетесь под их неусыпным наблюдением и контролем, либо вам придется воевать с ними не на жизнь, а на смерть.

Кошачьи глаза сверлили композитора так, что ему стало не по себе.

— Вы должны поверить нам. По сути, у вас нет выхода. Вы не можете позволить себе и длительную отсрочку с принятием решения. Если вы откажетесь иметь дело с нами и мы улетим, вскоре вас отыщет Амплитур. Они не улетят с Земли, не добившись своего, будьте в этом уверены. Уилл размышлял с минуту над этими словами, потом всплеснул руками и горько воскликнул:

— Ну, почему мы?! Почему мы стали вдруг нарасхват у пришельцев?! У нас столько своих земных проблем… Мы очень разные, вы сами это неоднократно твердили. Мы не понимаем ни черта ни в космических кораблях, ни в межпланетных войнах. Какую пользу мы могли бы вам принести? Какие мы, к черту, союзники в необъятном космическом конфликте, который гремит, не утихая, вот уже тысячу лет?!

— Позвольте мне внести некоторые уточнения, чтобы избежать недопонимания, — вмешалась помощник руководителя по медицине. — Судя по всему, о галактической войне вы рассуждаете так: это огромные армады кораблей, напичканных невероятно мощным вооружением, которые дерутся на своеобразной дуэли в глубоком космосе. Все это не так. Все это просто невозможно, неосуществимо физически! Корабли двигаются в основном в субпространстве, где их нельзя ни засечь, ни вывести из строя. Когда они материализуются в обычном космосе, то оказываются, как правило, на гигантских расстояниях друг от друга. Настолько далеко, что применение тяжелых систем корабельного вооружения становится неэффективно. Немногого можно добиться, даже подстрелив в обычном пространстве тот или иной вражеский корабль. Даже если вы повредили его так сильно, что он уже не в состоянии скрыться в безопасном субпространстве. Пользы от этого мало.