По ночам только иногда возвращалась та ледяная боль из вакуума. Я просыпался в холодном поту, но, кажется, не кричал и не болтал лишнего. А то бы точно ко мне пришли специалисты с некоторыми неудобными вопросами…
Большие перемены наступили, как это часто бывает, совершенно неожиданно.
Я красовался на тренировочной площадке, перебрасываясь шутками с местными. И даже позволял себе потихоньку, украдкой поглядывать на девушек. Да, возвращение к жизни обострило не только восприятие её ценности, но и либидо. Дать волю которому я как-то не решался.
Моя физиолог, немолодая и заслуженная дама, имеющее научное звание, аналогичное доктору наук в нашем мире, привела на площадку какого-то молодого паренька, на вид лед шестнадцати-семнадцати. Физиолога звали… нет, в точности записать звучание её имени не получится. Но его можно немного переработать. Лилия. Да, пускай будет Лилия. Близко и по смыслу (означает цветок, причем белый), так и по звучанию.
— Привет, Гриша! — на самом деле, она тоже назвала меня местным именем, которое мне позволили выбрать самому, но про себя я упорно продолжал называть себя Гришей. Еще не хватало окончательно омарсианиться, и забыть, кто я есть. — Иди сюда, хочу познакомить тебя с коллегой. Это Кай, — это было настоящее имя этого парня, марсианское. Просто звучание почти полностью совпало с земным аналогом. Такое редко, но бывает.
— Привет, Кай, — кивнул я, — рад видеть.
— Я тоже рад! — парень улыбался от уха до уха, и буквально пожирал меня глазами, — обалдеть! Неужели я стану таким же? — он вопросительно посмотрел на Лилию.
Та покачала головой, и ответила:
— Тебе известны твои модификации, Кай, и твои возможности. Точно таких же мутаций, как у Гриши, у тебя нет. Поэтому мышечная масса, и удельная сила у тебя даже на пике будут несколько ниже. Но зато у тебя обострены чувства, ты способен видеть в инфракрасном диапазоне, и слышать ультразвук…
— …да-да, и осязать магнитные поля, — кислым тоном подхватил паренёк.
— …а, самое главное: ты — самостоятельная личность. И можешь контролировать процесс своего развития, чтобы максимально раскрыть свои способности. Помни: единственный соперник, с которым тебе следует соревноваться — это ты сам!
— Да помню я! Эх! — Кай махнул рукой, — но всё равно здорово, что у нас есть ты, Гриша, — последние слова он произнёс, глядя мне в глаза. Радужка у него была очень необычного для марсиан, глубокого карего, почти чёрного цвета. Из-за этого казалось, что она сливается со зрачком.
— Сколько тебе лет, Кай? — спросил я.
— Девять! — гордо ответил парнишка. Значит, почти восемнадцать на земные годы.
— Исполняется в следующем месяце, — улыбнувшись, добавила Лилия; месяцев на Марсе, конечно же, тоже не было. Как и смены времён года — наклон оси вращения был очень незначительным, гораздо меньше, чем у Земли или современного мне Марса. Но год делился на десять условных временных отрезков, напоминающих месяцы. Правда, у них не было собственных названий. Только порядковые номера. Из-за отсутствия сезонности, само понятие года долгое время оставалось малозначимым для марсианских культур: так, астрономический курьёз, не более. Тем более люди не видели необходимости дробить этот курьёз на более мелкие величины. Такая потребность появилась только в позднее время, по мере развития капиталистических отношений, когда ко времени стали относиться с куда большим пиететом.
— Так понимаю, ты тренироваться пришёл? — спросил я, глядя на спортивные шорты и кроссовки, которые были на парне.
— Да, — кивнул Кай, и почему-то покраснел, — если позволишь.
Только теперь сообразил, что парень здорово меня стесняется. Наверно, он даже называл бы меня на «Вы», если бы такой вежливый вариант личного местоимения был в марсианском «лингва франка», на котором мы разговаривали.
— Конечно, — я улыбнулся — прямо и открыто, — только сначала разминка! Потом посмотрим, что тебе посоветовать по программе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Спасибо, Гриша, — кивнула Лилия, — извини, что не показали тебе Кая раньше. Только сегодня пришли твои анализы. Все прививки дали нужный иммунитет. Кай не жил в курортной зоне, и не имеет нужного статуса эпидемиологической безопасности для его свободного посещения. И, кстати, теперь ты сам совершенно свободен в передвижениях по планете. Если вдруг захочешь куда-то прогуляться. Твой чип активирован, и кредитная линия открыта.
— Отличные новости! — обрадовался я, — спасибо!
Если бы я тогда знал, что эти новости означают на самом деле, возможно, я бы радовался не так искренне.
Лилия кивнула в ответ, улыбнулась, и ушла.
Кай стоял, робко глядя себе под ноги.
— Ну что? Попотеем?
Парнишка оказался талантливым. Даже по земным меркам. Тренировать его было здорово: он мгновенно все схватывал, и совсем не пытался спорить.
Наконец, где-то примерно через час, я решил, что для первой тренировки достаточно, провёл небольшую заминку, и сказал:
— Ну что, для первого раза просто отлично! Ты в неплохой форме. Но я знаю, как сделать так, что будет еще лучше!
— Правда? — просиял Кай, — мама точно будет мной гордиться! А уж когда узнает, кто меня будет тренировать — обрадуется просто нереально!
— Стоп, — сказал я, — у тебя… есть мама?
— В смысле? — парень удивленно захлопал глазами.
— Ну, я думал, что ты… ну, как и я… — теперь пришла моя очередь смущаться, — создан искусственно.
— И что? — Кай пожал плечами, — искусственных женщин пока не изобрели. А даже если бы изобрели — нормальному человеку все равно нужна мама. Иначе невозможна полноценная социализация! Это же азы человеческой психологии!
— Вот как… — пробормотал я, — вытираясь пот полотенцем.
— У меня даже сёстры есть! — Кай снова улыбнулся, — единоутробные, конечно. У них ещё отец есть — а у меня нет. Строго говоря, генетически я, конечно, совсем на маму не похож. Ну да кого это волнует? Постой… — парень вдруг побледнел, — если ты спрашиваешь… значит, не знаешь, про свою маму. Она наверняка погибла на станции, когда её уничтожили эти чудовища! — Кай сердито нахмурился, — ой, ты прости, что я так… наверно, тебе тяжело очень. Хотя Лилия сказала, что ты ничего не помнишь, но…
Кай запутался в собственных мыслях, и в растерянности опустил руки. Пот сплошной капелью лился с него на резиновое покрытие площадки.
— На, вытрись, — я протянул парнишке чистое полотенце (хорошо хоть всегда носил с собой пару запасных)
Кай взял полотенце, вытерся, и накинул его на плечи.
Да не волнуйся ты так! — продолжал я, — я большой парень. Как-нибудь разберусь! Да, как мне сказали, память уже не восстановится. Но это не повод жалеть себя и расслабляться, верно?
— Верно, — кивнул Кай, и улыбнулся, — нам теперь долго будет не до расслабления.
— В смысле? — насторожился я.
— Ты же слышал! — ответил парень, улыбаясь, — Лилия говорит, тебе отрыли передвижение. Значит, мы едем на тренировочную базу!
— Что за базу?
— Тебе… не рассказали?
Я отрицательно развел руками.
— Вот дела, — Кай мотнул головой, — наверно, подумали, что ты об этом первым делом узнал в сети. Каждый военный из числа модифицированных к этому готовится! Ты полностью потерял память, и в архивах нет данных о твоих навыках подготовки. Значит, нам вместе предстоит побегать на полигонах!
3
Всё население Марса было чипированно, даже младенцы. На чипе была вся информация о личности: медицинский профиль, образование, специализация, место работы, кредитный статус, и прочее. Да-да, оживший кошмар из антиутопий, подавление свободы, вот это всё. Только сами марсиане так вовсе не считали. Просто принимали это как данность, и не могли представить, как можно эффективно и удобно организовать общественную жизнь по-другому.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда меня выписали из госпиталя, мой чип тоже активировали. Теперь я имел собственную кредитную линию, рассчитанную исходя из моего места работы (Корпус специальных операций Конфедеративных вооруженных сил), специальности (офицер-кадет специального назначения), возраста и стажа (предположительно одиннадцать лет, и два года соответственно), и мог свободно покупать товары и услуги.
