Могла биться об заклад, что ужин состоится в каком-нибудь месте, которое так модно, что даже еще не открыто. Глаза Беби, как обычно, нервно обыскивали помещение, чтобы отыскать людей, с которыми выгодно было бы поговорить.
Я отметила, однако, что сам факт того, что Дугги Суттон будет меня выставлять, гарантировал мне целую минуту ее эксклюзивного внимания. Я продвинулась.
- Ох, пришла Габби, - воскликнула она вдруг. – Простишь, я на минуту? - Беби врезалась в толпу, над которой возвышалась почти на пол головы. Выглядела как некто, пробирающийся сквозь глубокую воду: усилий много, а затраты напрасные. Графитовая юбка и шпильки делали невозможным удлинить ее шаги более чем на сантиметров пятнадцать. По крайней мере, это гарантировало, что она не перевернет ни одного из элегантных столиков.
Тем временем вернулась Фелиция.
- Я должна сейчас захватить Джима и Бетти, – сказала она. – У нас зарезервирован столик на половину девятого. Приятно поговорили?
- О да, чудесно, - ответила Бетти. - Сэм много мне рассказала об английских манерах. И еще представила нам свою подругу, которая одевается точно, как моя мама.
Какая жалость, что Беби этого не слышала, подумала я.
- Я позвоню тебе, Сэм, - сказала Фелиция. - Мы должны с тобой как-нибудь назначить встречу Дугги, чтобы он осмотрел твои статуи!
- Я тоже этим ими интересуюсь, - объявил неожиданно Джим Эшли.
Фелиция посмотрела на меня одобрительно.
- Замечательная мысль! Без сомнения вы придете в восторг от жилища Сэм! Такое артистическое, как богемные студии в Нью-Йорке, только...
- Более грязное, – сострила я. Пунш, несомненно, ударил мне в голову.
Фелиция взорвалась смехом.
- Я обожаю это английское чувство юмора! – сказала она. - До свидания, сокровище, – добавила она, целуя меня в щеку.
Видать, я сдала какой-то экзамен.
- Веселись хорошо со своей подругой, - пробормотал Джим совсем бесцветным тоном.
- Она мне не подруга! - выпалила я, купившись, прежде чем уловила тень улыбки на его губах.
- Я успел это заметить, - сказал Джим. - В любом случае повеселись хорошо.
В течение минуты я стояла в одиночестве у окна, всматриваясь в пустой стакан. В воздухе еще носились смех и повышенные голоса, которые обращались ко мне “милочка” и “сокровище”. А, к дьяволу. Я подошла к столику с напитками и попросила у Стэнфорда еще один пунш.
Глава 16
Я проснулась на следующий день... и немедленно об этом пожалела. Однако ничего не могла уже поделать. Выбравшись из кровати, я обыскала пол в поисках солфадеина. Я вылущила две таблетки таким умелым жестом, что мне даже не понадобилось открывать глаза. Таблетки были растворимыми, а у меня, как на грех, никакой воды. Мне не спуститься в таком состоянии по стремянке, и я не надеялась на внезапное улучшение ситуации в ближайшие несколько часов, поэтому пришлось проглотить их просто так, не запивая. Когда таблетки начали пениться в горле, я признала это как честное наказание за собственный кретинизм. Кто мне говорил проводить вечер с Беби и ее кликой?
Впервые я была представлена ее знакомым не как обычная подруга из школы, а как подруга из художественной академии, будущая выдающаяся «вещеделка». Мое счастье, что не прижали меня к груди, потому что в меня впились бы эти их выпирающие китовые усы от бюстгальтеров. Мои акции шли вверх. Сначала мы собрались в ресторане где-то в Сохо, где засели в баре и заказали только по салату, который в моем случае состоял из кружочка козьего сыра с двумя ломтиками обжаренного баклажана и тремя листиками какой-то зелени. Мы выложили за этот пир какую-то непристойную сумму денег, после чего пошли в итальянский бар пить кофе.
Там Беби подговорила нас приветствовать всех входящих криком “Чао, белло”, потому что это были единственные два итальянских слова, которые она знала. В конце концов, наступила пора, когда мы могли уже пойти в клуб, в который проникли через каких-то знакомых Беби. Особенностью этого заведения оказалась музыка, играемая в темпе шестидесяти ударов в минуту, то есть не очень быстром. Три парня здорово танцевали. Никто, помимо них, не пробовал. Все просто стояли на краю зала, опираясь на неудобные, бетонные панели и сплетничали.
Вообще этот вечер был одной нескончаемой серией катастроф и, наверное, я не перенесла бы его, если бы не кузен Беби, Тим, который примкнул к нам в ресторане. Тим работал журналистом в «Санди Джеральд» и у него было необычайно циничное чувство юмора. К сожалению, он ничего не мог поделать с узами крови, соединяющими его с Беби.
Это благодаря ему, мой автомобиль стоял сейчас перед домом, а не где-то в Сохо. Увидев, сколько я уже успела выпить, Тим заявил, что будет трезв настолько, чтобы меня отвезти. Для журналиста это был немалый подвиг. Я не преминула использовать эту возможность и, в итоге, напилась до такой степени, что только последний негодяй попробовал бы воспользоваться этим впоследствии. Вряд ли я выглядела хорошо, потому что, выходя у моего дома, он заказал такси и даже не попытался меня поцеловать. Что совсем не означает, что я помнила все события этого вечера.
Солфадеин подозрительно клубился в моем желудке. Вряд ли нашел там достаточно пищеварительных соков, в которых мог бы раствориться, и поэтому громко выражал свое разочарование. Мне сделалось нехорошо. В который раз я начала размышлять, почему со мной так происходит. Может, у меня была подсознательная склонность к мазохизму? К счастью, в противовес ужасным знакомым Беби, мне не нужно было с утра на работу. В конечном счете, кого я обманывала – они, скорей всего, тоже никуда не пошли этим утром. Тим тоже. Пиарщики и журналисты никогда не появляются в конторе до обеда.
Вдруг я с ужасом осознала, что в четыре должна была провести тренинг. Ну что ж, до четырех у меня было еще много времени. Могло свершиться многое. Если бы снова кого-нибудь убили, тренажерный клуб наверняка закрыли бы. Я решила позвонить туда перед выходом, так, на всякий случай.
Переключение внимания на тренажерный клуб не принесло облегчения. Мой мозг снова начал прокручивать все версии, что в нынешнем состоянии доставляло мне физическую боль. Я скрутилась в позе эмбриона и попробовала снова заснуть. Немного это заняло времени.
* * *
Я добралась до Чалк Фарм в три с двумя очередными таблетками солфадеина в животе и немного более благосклонным отношением к миру.
Минуя главный вход, я тронулась вдоль стены здания и вышла на окружающую его небольшую аллею. Вокруг бежал двухметровый забор с колючей проволокой, через который ничего не было видно. За ним тянулся хорошо спроектированный микрорайон. С этой стороны внутрь клуба вели только узкие, каменные ступеньки. Внизу я увидела дверь с надписью “Не блокировать - эвакуационный выход”. Это должен был быть пожарный выход в конце коридора в подвале. Я взошла по ступенькам и попробовала его открыть. Дверь даже ни дрогнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
