Сбор проходил в весьма неплохо сохранившемся подвале, явно ранее бывшим хранилищем чего-то незаконного. Пройдя внутрь полутемного помещения, Рикардо внимательно вгляделся в лица сидящих здесь людей.
— Все знают, зачем мы здесь. Грохнуть Паттона. И это, что называется, более чем необходимо. — Майор замолчал. Мрачные выражения на лицах его подчиненных не изменились ни на йоту.
— Он крепкий орешек. Хотя для вида он разъезжает лишь с небольшой охраной, реально народу там полно, включая специальную группу прикрытия. И, как мы все с вами понимаем, тихо нам не сработать в принципе. Поэтому будем шуметь.
12 января 1947 года. Бразилия, Рио-де-ЖанейроРядовой Хопкинс ощутил укол в шею слишком поздно — игла уже впрыснула яд в кровеносную систему. Его напарник, невысокий итальянец из Джерси, с недоумением обернулся, услышав хрип. Повернулся — и с удивлением обнаружил, что не контролирует ноги. Попытался закричать, но вместо громкого возгласа изо рта донесся лишь слабый хрип — уставший солдат, у которого болело все тело, смертельный укол даже не почувствовал.
А еще полминуты спустя на их месте красовались два человека в такой же американской форме. И проезжающий мимо мобильный патруль даже и не подумал обращать на них внимание.
— Герхард, ставь пулемет! — Эта группа состояла из немцев, смывшихся в Южную Америку еще в сорок втором и так и не рискнувших вернуться на родину.
Темноволосый громила с грубыми, совсем не арийскими чертами лица молча пристроил бразильский клон МГ-42 на втором этаже весьма неплохо сохранившегося здания.
У соседнего окна пристроился его второй номер, сквозь дыру от снаряда рассматривающий улицу. Группа прикрытия с «имбелами» заняла соседний дом, готовая открыть огонь в случае угрозы псевдочасовым.
— Оса-2 сел, — прошипел в рацию глава отряда.
В качестве ответа прозвучал двойной щелчок, показывающий, что сообщение принято.
— Рико, что теперь? — На том конце радиоволны два южноамериканца собирались на самую сложную охоту в их насыщенных опасностями жизнях.
— Пока работаем, как планировали, Луис. Ты не хуже меня осознаешь, что все должно закончиться здесь. Сейчас или никогда. Больше такой глупости Паттон не сделает.
— Самоубийство, друг. Ты же знаешь.
— У нас неплохие шансы, — Родригес несогласно помотал головой. — Группа Альберта на позиции — прошли как по маслу.
— А чего ты хотел? Они еще с русскими в сорок первом воевали. Диверсии первого дня войны и все такое. Крутые ребята. Но даже с ними — все равно шансов маловато.
— Не забывай про Тони. И нас тоже не вычеркивай. Прорвемся.
Луис ничего не ответил, только вздохнул. Нехорошее предчувствие мучило его уже второй день.
Приближения Паттона диверсанты ждали со спокойствием людей, готовых умереть и даже в какой-то степени с этим смирившихся. Сигналом к действию послужило появление «Виллиса» передового дозора, ловко объезжающего препятствия на не слишком хорошей дороге.
Рикардо не стал говорить в рацию что-то вроде «готовность» или «работаем». Все здесь были профессионалами и знали, что и как делать. Основные детали обговорили еще вчера, на импровизированном совещании, а различные проблемы, которые неизбежно возникают даже в самой продуманной операции, все равно будут решаться на ходу.
За первым дозором последовал второй. «Псевдочасовые» из немецкой спецгруппы играли на «отлично», прекрасно изображая из себя американских морпехов.
И поэтому, когда в едущий перед генеральской колонной броневик полетела граната, это стало полной неожиданностью для охраны.
«Понеслась!» — Родригес открыл огонь практически одновременно со взрывом гранаты. Еще три пулемета начали полосовать улицу длинными очередями, буквально разорвав на куски грузовик с охраной.
Громкий взрыв — результат работы «супербазуки» — озвучил исчезновение самой опасной угрозы в колонне — танк «Шерман» был не готов к попаданию подобного подарка в крышу своей башни. Этот взрыв ознаменовал также и окончательное захлопывание ловушки — свернуть куда-либо здесь было решительно невозможно.
Гулко захлопал советский автоматический гранатомет, заставляя прижиматься к земле американскую пехоту.
Несмотря на некоторую растерянность, охрана генерала начала отвечать почти сразу — и с каждой минутой ответный огонь усиливался.
Где именно в колонне находится Паттон, Родригес не знал, а потому его задачей было убить как можно больше американцев, накрыть их достаточным количеством огня и стали, чтобы шансы генерала на выживание приблизились к нулю.
Пока это неплохо удавалось — все-таки такое количество стволов автоматического оружия, да еще и находящихся в умелых руках, безусловно, обеспечило диверсантам определенное превосходство на первых порах. Но ненадолго — подмога уже спешила на помощь и должна была появиться с минуты на минуту.
Среди всей этой творящейся вакханалии, в хаосе огня, грома, дыма и летящих осколков работа снайперов, аккуратно выбивающих одного противника за другим, была практически незаметна. И именно метким стрелкам сегодня сопутствовала удача.
— Цель выполнил! Повторяю, цель выполнил! — В первый момент майор даже не обратил внимания на шипящую рацию, тряся головой после близкого — буквально за стенкой — разрыва гранаты. Когда же до него дошло, что именно ему сообщили, он, с сожалением посмотрев на дымящийся исковерканный пулемет, схватил рацию и затребовал подтверждения.
— Я — Жало! Подтверждаю: цели хана! — Тони, выигравший множество снайперских поединков против японцев во Вьетнаме, едва не возмутился сомнениями командира и дожидался команды на отход.
— Отходим! Это Первый — отходим!!! — буквально проорав это в эфир, Родригес ломанулся к выходу.
— Луис, ты идешь уже? — Отсутствие старого товарища за спиной насторожило опытного спецназовца.
Обернувшемуся майору представилась не слишком приятная картина. Луис лежал под окном. Кусок его черепа лежал чуть дальше — палящие из «браунингов» американцы случайно попали в голову бравому бразильцу. Хотя при такой плотности огня не так уж и случайно. Крупнокалиберная пуля чудом не разнесла голову сержанта в пыль, сохранив лицо практически целым. Чего нельзя было сказать о его затылке.
Родригес выругался — и было от чего. Они с Луисом знали друг друга не один год, вместе воевали с японцами, вместе дрались против американцев…
— Прости, друг, прости!.. — Несмотря на весь профессионализм майора, подкладывать гранату под труп было почти физически больно. И уже выпрыгивая через подходящий проем на улицу, Рикардо проклял американцев, войну и ту минуту, когда не прислушался к плохим предчувствиям товарища.
«Свобода или смерть». Сегодня Луису досталась вторая часть.
12 января 1947 года. ПалестинаКапитан Дэвид Ройс, английский танкист, с интересом рассматривал технику союзников. Свежая дивизия из Штатов, буквально на днях переброшенная на Ближний Восток, удивляла отсутствием ставших уже привычными «Першингов» и «Шерманов». Вместо них на вооружении состояли новенькие «Вашингтоны» — попытка конструкторов из Северной Америки несколько уравнять шансы своих солдат в борьбе с советскими танковыми армадами, стальными цунами, сметающими армии Альянса с континента.
Созданный на основе экспериментального Т34, в свою очередь являвшегося потомком «Першинга», танк был чем-то средним между Р-45 и ИС-7. При весе в пятьдесят восемь тонн этот стальной красавец в качестве главного калибра имел длинноствольную стодвадцатимиллиметровую пушку, созданную на основе зенитного орудия. Его восьмисотсильный двигатель был для такого веса, пожалуй, слабоват, да и пожароопасен тоже, но отличался технологичностью и относительной простотой.
Фактически «Вашингтон» представлял собою эдакий «М-103 Лайт», о чем, естественно, его создатели не подозревали.
— Зверь-машина, — хмыкнул сержант-янки, увидев заинтересованный взгляд англичанина. — Наконец надаем комми пинков под зад.
У Дэвида мелькнула мысль, что он уже слышал нечто подобное чуть больше полугода назад, когда эйфория от победы над Японией затмила умы слишком многим. Но на лице доброжелательно смотрящего на союзника офицера это никак не отразилось.
— Не волнуйтесь, сэр, скоро Америка произведет достаточно этих малышей, чтобы и вам досталось, — сержант расценил выражение на лице офицера по-своему.
Коротко кивнув, Ройс направился дальше.
«Чертовы янки, — капитан даже не понял, когда пришла злоба. — Втянули нас на второй круг в войну с русскими и немцами, подставили Британию и еще имеют наглость усмехаться нам в лицо. Конечно, им-то что — до их земли советские бомбардировщики не достают. Пока, по крайней мере».
