Фрэнк, лишили нас одной статуи. А ведь мы могли с вами полюбовно договориться, так сказать, к всеобщей выгоде.
— Никто не договаривается с мертвецами, — отпив глоток Курвуазье двадцатипятилетней выдержки, заметил я. — Ваши люди уже пытались меня убить. Вторая попытка вполне могла увенчаться успехом.
— Фрэнк, вас не пытались убить, — рассмеялся Франческо. — Вас всего лишь хотели напугать, чтобы вы оставили мою дочь в покое и уехали из Европы к себе в Штаты. Согласитесь, это разные вещи.
— Соглашусь: выкинуть с пятиметровой высоты на скалы и посадить на самолет — разные вещи.
Мой собеседник разразился новым приступом смеха.
— Вы, американцы, слишком мнительные, — сделал он вывод, когда прекратил изображать веселье.
— Мы, американцы, предпочитаем страховать риски, — дополнил его я.
— И в результате мы потеряли одну статую! — Франческо раздраженно откинулся на спинку кресла. — При таких условиях уже не может идти речи о компенсации. Мы от лица Италии хотели заплатить вам за находку, но вы сами сделали это невозможным.
— Не вижу никаких препятствий, — не согласился я с выводами Аньелли.
— Будет интересно послушать ваше видение ситуации, — усмехаясь, Франческо позволил мне сделать следующий ход.
— Предлагаю вам взглянуть на ситуацию под иным углом, — пыхнув сигарой, я приступил к развитию темы. — Передача статуи одному из музеев США — это не потеря, а приобретение. Она послужит укреплению связей между нашими странами. Уверен, итальянское правительство отметит вклад вашей семьи в это благое для страны дело. И этот процесс уже пошел. Сегодня вы принимали на борту яхты министра культуры Италии. А одновременное присутствие здесь же американского атташе выводит вашу семью на международный уровень. Кругом профит. И никаких убытков, о которых вы упомянули в начале нашего разговора.
— Второе, — не делая перерыва, продолжил я. — Мне, как лицу, нашедшему клад, согласно международному праву принадлежит его половина. Вторая половина отходит Италии, в чьих территориальных водах он был найден. Вашей же семьи в этом раскладе нет. Статуи нашел я на арендованной мною яхте. Ваша дочь была на ней лишь в качестве гостьи. Так что я не понимаю, какой компенсации вы грозитесь меня лишить? Вам ничего из найденного не принадлежит.
— Нам принадлежит четверть! Ты нашел эти статуи вместе с моей дочерью! Только благодаря ей яхта оказалась в этой бухте! Ведь именно она предложила маршрут вашего круиза.
— Вообще-то это я полез в эту бухту, ваша дочь рвалась в Таранто.
— Твое слово против слова одной из Аньелли ничего не стоит в Италии!
Все так, как я и думал. Не появись здесь атташе, мне бы кричали не о четверти, а о половине, а, еще вернее, отправили бы на корм рыбам.
— Хорошо, будем судиться, — пожал я плечами.
— Никакого суда на потеху публике не будет! — угрожающе прорычал Франческо. — Ты возьмешь компенсацию и свалишь!
«То есть компенсация все-таки возможна», — усмехнулся я про себя.
— Думаю, пятидесяти тысяч тебе будет в самый раз, — озвучил смехотворную сумму Аньелли. Мне час назад атташе сообщил, что только по предварительной оценке стоимость найденного тянет на миллион долларов.
Об этом я «благодетелю» и заявил.
— Вы мне выплатите пятьсот тысяч долларов, и только после этого я передам вашей семье права на находку, — следом озвучил я свои условия.
— Это неприемлемо! Ты забываешь, что одна из статуй уходит в американский музей!
— Сеньор Аньелли, давайте не будем горячиться, — призвал я его остыть, а то он налился красным, глядишь сейчас на меня наброситься. Тогда уж точно договориться не получится. — У меня к вам есть еще одно предложение. Как вы знаете, я недавно выиграл пари. И теперь мне нужно легализовать эту сумму.
— Тебе ее сперва надо получить, — расплылся в хищной улыбке Франческо, даже краснота ушла, ее место занял свидетельствующий об скакнувшем настроении румянец.
* * *
— Фрэнк, тут все: «La Stampa», «la Repubblica», «Corriere della Sera», «Il Sole 24 Ore» и парочка местных газет, — радостно принялась перечислять Вайлетт, смотря в окно Ролс-Ройса, когда мы въехали во внутренний двор Арагонского замка. — Как я выгляжу?
— Вайлетт, ты великолепна и украсишь собой первые полосы газет! — я нисколько не преувеличивал. Моя итальянская подруга, действительно, выглядела шикарно в длинном вечернем платье насыщенного черного цвета, а на ее темных волосах благородно блестела диадема из бриллиантов. Стоила она вместе с серьгами и кольцами целое состояние. В таком виде надо не на пресс-конференцию идти, а на прием, как минимум к премьер-министру Итальянской республики. Впрочем, Аньелли виднее.
— Спасибо, милый. Ты тоже будешь во всех газетах. Это же настоящая сказка про американца, который стал миллионером, а потом еще и помог семье Аньелли найти часть итальянского национального достояния.
— Э нет, детка, мы так не договаривались, — одернул я девушку. — Про меня в газетах должен быть самый минимум, а про деньги, которые я выиграл вообще нужно молчать, целее будут.
— Но Фрэнк, я хочу, чтобы на фотографиях со статуями мы были вдвоём. Ты меня отлично оттенишь, — Вайлетт послала мне воздушный поцелуй.
— Ты и одна отлично будешь смотреться, а мне достаточно будет общей фотографии вместе с находками, Биллом Патерсоном и твоей семьёй. Той, что сделали, когда все три статуи подняли.
— То есть ты не будешь выступать перед журналистами? — насупилась девушка.
— Вайлет, зачем вашим газетчикам моя американская рожа, когда есть такая ослепительная итальянская красавица, — я попытался поцеловать девушку, то та мои поползновения пресекла, испугавшись смазать помаду. — Тем более, что с твоим отцом мы всё решили, — добавил я уже совершенно серьезно.
— Фрэнк, я помню, не переживай, — тоже перешла на деловой тон Вайлетт.
Водитель открыл перед нами заднюю дверь и мы ступили на ковровую дорожку.
Пресс-конференция, которую собрали Аньелли проходила в Ре́джо-ди-Кала́брии. Еще ранее мне объяснили, что тамошний Арагонский замок — самое удачное место в городе и что найденные статуи будут смотреться здесь особенно выигрышно.
Всё прошло в лучшем виде. Виолетта живо и образно рассказала подготовленную историю про семейный отдых, в котором участвовал и я. Каким образом левый американский хрен оказался на яхте богатейшей итальянской семьи было тактично опущено, что было
