Читаем без скачивания Человек и сверхчеловек - Бернард Шоу

трезва и практична - значит, она не настоящая женщина? Вы бы предпочли,

чтоб Вайолет была дурочкой или чем-нибудь еще хуже, вроде меня? Октавиус. Еще хуже... вроде вас? Что вы хотите сказать, Энн? Энн. Ах господи, не ловите меня на слове. Но я очень уважаю Вайолет. Она

всегда умеет поставить на своем. Октавиус (со вздохом). И вы тоже. Энн. Правда, но ей это как-то проще удается, не приходится никого обольщать. Октавиус (с чисто братским равнодушием). Вайолет было бы трудно обольстить

кого-нибудь. Хотя она хорошенькая. Энн. Ничуть не трудно; стоит ей только захотеть. Октавиус. Но какая же порядочная женщина станет сознательно играть на

инстинктах мужчины? Энн (воздевая руки к небу). О Тави, Тави! Рикки-Тикки-Тави! Да поможет бог

женщине, которая станет вашей женой. Октавиус (при звуке знакомого прозвища страсть его оживает). О зачем, зачем,

зачем вы так говорите? Не мучайте меня! Я вас не понимаю. Энн. Вдруг это будет лгунья, кокетка, завлекающая мужчин? Октавиус. Неужели вы считаете меня способным жениться на такой женщине,

после того что я знал и любил вас? Энн. Гм!.. Во всяком случае, имей эта женщина голову на плечах, она этого не

допустит. Ну ладно. Сейчас мне некогда больше разговаривать. Скажите,

что вы меня простили, и вопрос будет исчерпан. Октавиус. Мне не за что вас прощать, и вопрос уже исчерпан. А если не

исчерпаны мои страдания, вы по крайней мере не увидите, как кровоточит

рана. Энн. Поэт верен себе. Ну, Тави, милый, до свидания. (Треплет его по щеке; на

мгновение ей захотелось его поцеловать, но тут же расхотелось; в конце

концов она убегает в дом.)

Октавиус снова приютился за столом; он уронил голову на

руки и всхлипывает. В калитку входит миссис Уайтфилд,

которая от нечего делать слонялась по гренадским

магазинам; в руках у нее сумка, полная мелких свертков.

Миссис Уайтфилд (увидев Октавиуса, бежит к нему и приподнимает его голову).

Что с вами, Тави? У вас что-нибудь болит? Октавиус. Нет, ничего, ничего. Миссис Уайтфилд (не выпуская его головы, с тревогой). Но вы плачете! Из-за

Вайолет? Октавиус. Нет, нет. А откуда вы знаете про Вайолет? Миссис Уайтфилд (возвращая голову ее владельцу). Я встретила Роубэка с этим

отвратительным старым ирландцем. Так у вас, правда, ничего не болит? А

отчего же вы плакали? Октавиус (с чувством). Ничего - просто одно мужское сердце разбилось. Смешно

звучит, не правда ли? Миссис Уайтфилд. Да в чем дело? Энн вас чем-нибудь обидела? Октавиус. Энн не виновата. И прошу вас, не думайте, что я хоть

сколько-нибудь осуждаю вас. Миссис Уайтфилд (изумленная). Меня? За что? Октавиус (примирительно пожимая ей руку). Ни за что. Я ведь сказал, что не

осуждаю вас. Миссис Уайтфилд. Но я ничего не сделала. О чем вы говорите? Октавиус (с грустной улыбкой). Вы не догадываетесь? Разумеется, вы вправе

считать, что Джек - лучший муж для Энн, чем я; но я люблю Энн, и мне

это нелегко. (Встает и делает несколько шагов в сторону по направлению

к середине лужайки.) Миссис Уайтфилд (торопливо догоняя его). Энн говорит, что я хочу выдать ее

замуж за Джека? Октавиус. Да, она мне сейчас сказала. Миссис Уайтфилд (задумчиво). Если так, то мне вас очень жаль, Тави. Это

означает просто, что она сама хочет выйти замуж за Джека. Очень она

считается с тем, что я говорю и чего я хочу! Октавиус. Но она бы не говорила этого, если бы не думала. Не станете же вы

подозревать Энн в... в обмане! Миссис Уайтфилд. Ну, хорошо, Тави, хорошо. Сама не знаю, что лучше для

молодого человека: знать слишком мало, как вы, или слишком много, как

Джек.

Возвращается Тэннер.

Тэннер. Ну, от старого Мэлоуна я отделался. Я познакомил его с Мендосой

Лимитед и оставил бандитов вдвоем; пусть обсуждают свои дела. В чем

дело, Тави? Случилось что-нибудь? Октавиус. Пожалуй, мне нужно пойти умыть лицо. (Миссис Уайтфилд.) Скажите

ему о своем желании. (Тэннеру.) Джек, я хочу, чтобы ты услышал это от

меня: Энн не возражает. Тэннер (удивленный его тоном). Против чего не возражает? Октавиус. Против того, чего хочет миссис Уайтфилд. (С выражением благородной

печали поднимается к вилле.) Тэннер (к миссис Уайтфилд). Как таинственно! Что же это такое, чего вы

хотите? Заранее обещаю, что все будет исполнено. Миссис Уайтфилд (слезливо, с благодарностью). Спасибо вам, Джек. (Садится.)

Тэннер придвигает другой стул, стоящий у садового стола,

усаживается рядом с ней и, подперев руками подбородок,

приготовляется слушать с полным вниманием.

Не знаю, почему это чужие дети всегда так милы со мной, а мои относятся

ко мне без всякого уважения? Не удивительно, что мне трудно любить Энн

и Роду так, как я люблю вас, или Тави, или Вайолет. Все теперь как-то

странно на свете. Раньше все было просто и естественно, а теперь люди

словно и думают и чувствуют не так, как надо. С тех пор как профессор

Тиндаль произнес свою речь в Белфасте, все пошло вкривь и вкось. Тэннер. Да, жизнь сложнее, чем мы привыкли думать. Но все-таки что я должен

для вас сделать? Миссис Уайтфилд. Вот я как раз об этом и хотела поговорить. Конечно, вы все

равно женитесь на Энн, независимо от моего желания... Тэннер (вскакивая). Кажется, меня сейчас женят на Энн, независимо от моего

собственного желания! Миссис Уайтфилд (миролюбиво). Да, это очень возможно. Вы ведь ее знаете: уж

если она заберет себе что-нибудь в голову... Но не сваливайте это на

меня - вот все, о чем я прошу. Тави только что проговорился: она

сказала ему, будто я заставляю ее выйти за вас замуж; бедный мальчик

теперь убивается, потому что он сам в нее влюблен, хотя что он в ней

нашел замечательного, одному богу известно. Бесполезно объяснять Тави,

что Энн навязывает людям свои желания, уверяя их, что это я так хочу,

хоть я об этом и не помышляла. Это только настраивает Тави против меня.

Но вы-то понимаете, в чем тут дело. Так что если вы на ней женитесь, не

вините меня. Тэннер (внушительно). У меня нет ни малейшего намерения жениться на ней. Миссис Уайтфилд (лукаво). А ведь вам она лучше подойдет, чем Тави. Вы ей как

раз под пару, Джек. Хотелось бы мне посмотреть на нее рядом с мужчиной,

который ей под пару. Тэннер. Только тот мужчина под пару женщине, у которого кочерга в руках и

сапоги подбиты железом. Да и то не всегда. А я бы на нее кочергой не

замахнулся. Я был бы жалким рабом. Миссис Уайтфилд. Неправда. Вас она боится. Во всяком случае, вы сумеете

говорить ей правду в лицо. С вами она не вывернется, как со мной. Тэннер. Если я стану говорить Энн правду в лицо, исходя из ее же морального

кодекса, - всякий назовет меня скотиной. Начать хотя бы с того, что

слова Энн не всегда соответствуют истине. Миссис Уайтфилд. Как приятно, что хоть кто-то не считает ее ангелом! Тэннер. Короче говоря,- как сказал бы муж, если б его довели до того, что он

бы решился рот раскрыть, - она лгунья. А если она по уши влюбила в себя

Тави без всякого намерения выйти за него замуж, значит она кокетка,

следуя традиционному определению кокетки как женщины, возбуждающей

страсть, которую она не намерена удовлетворить. А раз она довела вас до

такого состояния, что вы готовы принести меня в жертву ради одного лишь

удовольствия слышать, как я в лицо назову ее лгуньей, я могу заключить,

что она еще и тиран. Мужчин она не может так открыто тиранить, как

женщин; поэтому она без зазрения совести пускает в ход все свои чары,

чтобы добиться того, что ей нужно. А уж это граничит с чем-то таким,

чему я не подберу приличного названия. Миссис Уайтфилд (с кроткой укоризной). От кого же можно требовать

совершенства, Джек? Тэннер. Я и не требую. А вот Энн требует, и это меня возмущает. Я отлично

знаю, что лживость, кокетство, тиранство и тому подобное - все это

такие ходячие обвинения, которые можно предъявить любому из нас. Все мы

лжем, все мы по мере сил и возможности тираним своих близких, все мы

ищем поклонения, не утруждая себя старанием заслужить его, все мы

стараемся извлечь наибольшую выгоду из своих чар, если они у нас

имеются. Согласись Энн с этим, все было бы хорошо. Но она никогда не

согласится. Если у нее будут дети, она не лишит себя удовольствия

шлепать их за каждую сказанную ложь. Если она заметит, что другая

женщина строит мне глазки, она откажется водить знакомство с кокеткой.

Она сама всегда будет поступать так, как ей хочется, а от всех прочих

требовать, чтобы они поступали так, как предписывает условный кодекс.

Короче говоря, я могу простить ей все, кроме ее отвратительного

лицемерия. Это выше моих сил. Миссис Уайтфилд (в упоении прислушиваясь к своему собственному мнению,

изложенному столь красноречиво). Да, да, она именно лицемерка! Именно,

именно! Тэннер. Зачем же вы хотите, чтоб я на ней женился? Миссис Уайтфилд (ворчливо). Ну вот, пожалуйста! Теперь я виновата! Да мне и