Читаем без скачивания Незнакомка с тысячью лиц - Галина Романова

– Ольга Николаева, – перебил его пафосную речь, наполненную самолюбованием, Макаров. – Вы хлопотали за нее, как за родственницу.

– Николаева… Николаева… Что-то вообще вылетело из головы. – Его длинные красивые пальцы сплелись в такой крепкий узел, что побелели костяшки. – Не напомните, нет?

– Ольга Николаева оказалась в числе многих погорельцев, когда сгорели два общежития. Людей начали расселять, и вы хлопотали именно за нее.

Покрасневший до бровей Георгий молчал, и Макаров продолжил:

– Только вот почему-то вы похлопотать за нее решили очень странным образом. Вы поселили ее в старый-престарый дом, имеющий к тому же очень гнусную репутацию. Хотя многим другим погорельцам предоставили новенькие квартирки и даже дома. А Николаева оказалась именно в Проклятом доме. Вы понимаете, о каком месте я веду речь?

– Да, – нехотя обронил Георгий, одно из его коленей подергивалось. – Я припоминаю, о ком речь… Это знакомая Ивана. Хорошая знакомая. Они из одного города, что ли. Он слезно просил за нее. И умолял поселить ее именно туда. И, кажется, сам там тоже жил вместе с ней. Я не знаю, где он проводил личное время, понимаете? Он же не крепостной крестьянин, а просто водитель. Что-то их связывало с этой Ольгой. Пропала, говорите? Гм-м… А не вместе ли они деру дали, эти ребятки? Натворили дел… Вы же сказали, что Ольгу встречал ее знакомый возле следственного изолятора, наверняка Иван! И оказалась она там наверняка не потому, что не в установленном месте дорогу перешла.

«Ну что же…

Грамотно. Молодец, Георгий Георгиевич! Опротестовать сложно. Только вот говорить тебе не хочется, что на тот момент, когда Ольгу встречал некто у СИЗО, Ванька-то был уже пару дней как мертв, да. Но об этом пока не надо упоминать. Пусть считает, что все он придумал стройно и красиво».

– Да, вы правы. Мы ее тоже подозреваем в причастности к преступлениям, в которых подозреваем Никитина. Они в самом деле из одного города.

– Ну, вот видите! – радостно подхватил Георгий. – Говорю же… А я тоже, простите, лох! Помочь взялся! Да уж, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – застрочил он, как из пулемета. – Слава богу, что он теперь уволен!

– Да. Вам надо как-то осмотрительнее подходить к вопросу найма работников. Никитин и в прошлом убийца.

– Да вы что?! – ахнул Георг. Макаров мог поклясться, что с притворным испугом.

– Да. Он отсидел солидный срок. И почти сразу, как освободился, приехал в этот город.

– За своей сообщницей, Николаевой?! – продолжил фальшиво сокрушаться Георгий Георгиевич. – Ужас! А ведь я мог запросто стать жертвой… очередной жертвой этого чудовища!

В последнее свое изречение он, кажется, по-настоящему верил.

– Да, могли. Для вас огромная удача, что Никитин так благополучно исчез, – проговорил Макаров не без подвоха и тут же поймал на себе ледяной ощупывающий взгляд хозяина. – Ну… Мне, кажется, пора. Раз след его теряется, и вы мне ничем не можете помочь…

– Сожалею. – Георгий живо вскочил на ноги, облегченный вдох-выдох, и шаг в сторону входной двери. – Рад бы, но… Сами понимаете!

– Да, понимаю.

Макаров тоже встал, поставил бокал с недопитым, великолепным, к слову, виски на столик возле кресла, шагнул следом за хозяином к выходу. И проговорил тому в спину, как бы между прочим:

– Видимо, утратив интерес к тайнам этого Проклятого дома, сладкая парочка решила ретироваться. Тем более что у них на пути появился столь серьезный соперник.

И, обойдя стороной мгновенно окаменевшего Георгия, Макаров двинулся к выходу.

– Погодите! – окликнул тот его, когда Виталий уже взялся за ручку входной двери.

Макаров остановился. Повернулся. Перемены в Георгии были очевидными. Возрадовавшись разрешению недоразумений с его бывшим работником, он и не подозревал, что гость готовит ему новый удар. Удар такой силы, что он еле удержался, чтобы не вцепиться ему в горло и не начать выдавливать из него правду капля по капле, капля по капле…

– Вы все время твердите о Проклятом доме… – нахмурил он брови будто в недоумении. – Что за интерес там был у Никитина? Откуда он возник, этот интерес?

– Вот об этом бы лучше было спросить у него. Но думаю, он не просто так попросил вас поселить его знакомую именно там. Так ведь?

– Возможно. Но что там ему?

– Так болтают, что в доме том покойным владельцем спрятан клад, – принужденно рассмеялся Макаров, он тоже был тем еще актером. – Мало верилось до определенного момента.

– А когда же поверилось? – неучтиво перебил его Георгий и даже не извинился, настолько был взвинчен.

– Так происшествие у нас тут случилось именно на той территории. – Виталий уставился на хозяина дома, боясь пропустить даже малейший взмах его ресниц, намекающий на потрясение. – Жильцы дома напротив заметили странное движение в опустевшем доме. Вызвали ОМОН.

– И что, задержали кого-нибудь?! – странно сиплым голосом поинтересовался Георгий, он почему-то привалился плечом к стене.

– Да, задержали. Два человека у нас сейчас задержаны. Третьему удалось уйти. Правда, молчат, паразиты, но мы уже выяснили, на кого они работают. И экспертиза установила, что они в подвале что-то отрыли. Ниша там обнаружилась и след от чего-то, предположительно от ящика. Потом точно такой же след на полу нашли наши эксперты. Значит, отыскали что-то, умельцы!

– И молчат?

– И молчат. Адвокаты суетятся, конечно, пытаются их вытащить поскорее, не засветив их хозяина. Но мы и без того знаем, чьи это люди.

– И это, конечно, секрет? – Георгий попытался улыбнуться, но вышел оскал. Хищный оскал дикого зверя, готового к прыжку.

– Отчего же…

Макаров дернул плечами, протянул руку для прощального рукопожатия. И, прежде чем в его ладонь легла рука Георгия, показавшаяся ему куском льда, проговорил:

– Это Савельев. Геннадий Иванович Савельев. Его люди предположительно нашли клад в подвале Проклятого дома. Пока они молчат, но… но думаю, начнут говорить. А как только они начнут говорить, мы вытрясем из Савельева всю правду. Клад, если он его нашел, принадлежит государству. Ему по закону полагается лишь вознаграждение. Правильно я говорю?

– Совершенно верно.

Губы Георгия едва шевельнулись. Взгляд напоминал взгляд обезумевшего человека.

– А если то, что он нашел, не представляет для государства никакой ценности? – встрепенулся вдруг хозяин дома, обратив свой вопрос в спину уходящего Макарова, тот уже стоял на улице. – Что тогда вы станете делать? Что будет с его находкой?

– Да ничего. Пусть оставит себе, пусть тешится. Но в любом случае за незаконное проникновение и работы в подвале в доме, являющемся муниципальной собственностью, кому-то придется ответить. Всего вам доброго, Георгий Георгиевич. – Макаров помахал ему рукой с мокрой холодной улицы. – И будьте осмотрительнее в подборе персонала…

Силуэт Макарова давно растворился в октябрьской непогоде, а Георгий все еще продолжал стоять у распахнутой двери, глядя невидящими глазами в темноту.

Что это было сейчас? Что, черт побери?

Этот высокий русый симпатяга в самом деле пришел к нему из-за Ивана? Или основной его целью было сообщить новость о находке? О Генкиной находке?

Не-е-ет, не так уж он и умен, этот Виталий Сергеевич, кажется. Он просто размяк от виски и проговорился. И сюда он пришел из-за Ваньки. Наверняка охотники нашли его труп, наверняка откатали пальчики, узнали, что это за чудовище. И каким-то образом стало известно, что Никитин работает на него. Это вопрос, конечно, отдельный. Но не такой важный.

Капитан просто сюда пришел из-за Ваньки. Вызвать в отдел его не могли, слишком велика фигура. Мог и оскорбиться, и начать жаловаться. Нет, мент сюда пришел из-за Ваньки. Точно! Да и сейчас, если честно, его это мало интересовало. Сейчас его интересовал другой вопрос.

– Что же ты нашел, Гена? – выдохнул Георгий, скрипнув зубами. И тут же добавил, возвращая себе утраченное самообладание: – Но что бы ты ни нашел, это должно быть у меня… У меня, Гена…

Он долго бродил по пустым комнатам особняка. Комнату дочери он обошел стороной. Он всегда обходил ее стороной, совершенно не испытывая никаких чувств к этому красивому умному ребенку. Но ему полагался ребенок по статусу, и он его заимел. Как заимел и жену, в которой совершенно не нуждался. И заключил с ней деловое соглашение. Он не лезет в ее дела, она – в его. Но при полном соблюдении приличий. И всех все устраивало. И жили они не счастливо, но пристойно.

Дочь, правда, косилась в его сторону. В последнее время все чаще и чаще. И недобрым был ее взгляд.

– А что ты хочешь, Жорж, – равнодушно дергала плечами жена, когда он задавал ей вопросы. – Она дочь своего отца. Она что-то чувствует в тебе. Какой-то подвох. Какое-то зло. И, возможно, чувствует это в себе. И изумляется…

И он решил, что им лучше жить подальше, и отправил их за границу. Он все равно не испытывал надобности в их присутствии. Никогда.