прекратится владычество злодеев,
Пусть погибнет Сеир и его тесть[9],
И пусть придут избавители к Сиону.
Здесь чувствуется уже дух франко-германской элегической поэзии, перенесенный в X веке из Италии на берега Рейна. В этом духе писал свои «селихот» римский поэт Соломон бен-Иегуда Габавли (прозвище «Вавилонянин» здесь, вероятно, означает «уроженец или житель Рима», так как в еврейской письменности папский Рим иногда фигурирует под метафорическим именем Вавилон), живший около 950 года. Рим был также родиной того даровитого пайтана Мешуллама из семьи Калонимидов, который переселился в Германию в конце X века и причислялся к майнцской группе писателей (§ 17), — живой символ литературного единения Италии и Германии.
Пробудившееся в Италии литературное творчество коснулось и той области, которая давно уже была запущена в еврейской письменности: историографии. До X века вне этой письменности оставалось продолжение библейской истории, которое заключалось в классических трудах Иосифа Флавия: «Иудейские древности» и «Иудейская война». Написанные в Риме на греческом языке галилейским вождем, перешедшим во время великой национальной войны на сторону римлян, сочинения Иосифа затерялись в хаосе иудео-эллинской литературы, которой чуждались правоверные евреи, враги «греческой мудрости». Еврейские читатели были, таким образом, обречены на полное невежество по части истории последних веков иудейского государства, ибо талмудическая письменность сообщала об этой эпохе лишь скудные легенды. Это понял еврейский писатель, живший, по-видимому, в Риме во второй половине X века, и решил преподнести своему народу описание его же забытой национальной истории. Ввиду обширности и малодоступности греческого оригинала трудов Иосифа Флавия он воспользовался латинской переделкой «Иудейской войны», распространенной в раннее Средневековье под именем Гегезипповой Книги (Hegesippus — латинизированная форма имени Josephus). К этой переделке еврейский компилятор прибавил извлечения из «Древностей» Иосифа, из «Книги Маккавеев» и некоторых общеисторических источников и изложил все это на хорошем еврейском языке. Автором книги он назвал Иосифа бен-Гориона, вместо настоящего еврейского имени Флавия — «Иосиф бен-Мататия» (компилятор, очевидно, смешал имя историка с именем иерусалимского начальника, упомянутого в оригинале «Иудейской войны», кн. II, гл. 20, § 3). Так получилась книга, приобретшая вскоре большую популярность под именем «Иосиппон» («Малый Иосиф»). Анонимный составитель доверчиво следует древнему источнику даже в тенденциозных его частях, например в отрицательной характеристике патриотов — зелотов, которых он вслед за Иосифом называет бандитами (parizim). В своих многочисленных вставках автор иногда выдает новейшее происхождение своей компиляции. В первых главах, содержащих перечень народов и государств, бросаются в глаза названия новых европейских стран и народов (франки, бургунды, аллеманы, хазары, болгары, венгры, руссы и т.п.). Особенное внимание уделяется легендарной истории и топографии города Рима, причем составитель явно пользуется появившимся в то время «Описанием золотого города Рима» («Graphia аигеае urbis Romae»). Подробно описывается церемония коронования императоров в Риме в том виде, как она практиковалась при коронации германо-римского императора Оттона I (962). Для обозначения денежных единиц употребляются названия тогдашних итальянских монет. Прекрасное изложение, легкий язык, красивые речи и поучения, часто влагаемые компилятором в уста действующих лиц, независимо от риторики Иосифа Флавия, — все это делало чтение «Иосиппона» чрезвычайно увлекательным. Книга приобрела большую популярность. Уже в XI веке подвился арабский ее перевод в Испании. Тотчас после изобретения книгопечатания «Иосиппон» был напечатан в двух редакциях: краткой (Мантуя, 1480) и полной (Константинополь, 1510), а вскоре появились переводы книги на еврейско-немецкий и другие языки.
Составитель «Иосиппона» принадлежал, по-видимому, к небольшому в то время кругу образованных евреев Италии, хорошо знакомых с греческой и римской литературой и со светскими науками. Из этого круга вышел первый еврейский философ на почве Европы, Саббатай Донноло (ок. 913-982). Уроженец южноитальянского города Ория, он 12-летним мальчиком попал вместе с родителями в плен к арабам, во время набега их на этот город в 925 году. Родители были увезены в Палермо и оттуда в Африку, а Саббатай был выкуплен из плена в городе Отранто и остался в «государстве римлян» (византийцев). Здесь он предался изучению медицины, астрономии и астрологии. Донноло, по его собственному выражению, «изучал книги греков и арабов, мудрость халдеев и индийцев». Не найдя на родине людей, сведущих в науках, он скитался по разным местам и занимался под руководством ученых. Он состоял врачом при византийском наместнике в Калабрии и, матермально обеспеченный, мог отдаться литературной деятельности. Донноло написал медицинское сочинение о приготовлении лекарственных трав. Главным же его трудом признается религиозно-философский трактат «Хакмони», изложенный в виде комментария к мистической «Книге Творения». Здесь он развивает мысль, что человек есть мир в малом виде, микрокосм, и видит в устройстве человеческого организма подобие космоса: голова — подобие неба, череп — небесный свод, глаза — светила небесные, кости — скалы, оживляющая весь организм душа — подобие Бога. Человек есть в большей степени творение духа Божия (в этом смысле автор толкует известное выражение: «по образу и подобию Бога»), чем материи, или «праха земного», и эта духовность человеческого существа роднит его с невидимыми силами, управляющими Вселенной. Развивая учение старой физики о четырех элементах (огонь, воздух, вода и земля), Донноло показывает, как один элемент превращается в другой, как бы предвосхищая тем закон о сохранении или превращении энергии. Везде он старается сблизить теологию с естествознанием, но вместе с тем разделяет все астрологические предрассудки своего времени и весьма склонен к той мистике буквенных сочетаний, которая развита в каббалистической «Книге творения».
При всех своих мистических наклонностях еврейский ученый смотрел, однако, гораздо трезвее на вещи, чем современные христианские богословы. Донноло был знаком со своим ученым земляком, монахом Нилом Младшим, который вел отшельническую жизнь и был впоследствии причислен церковью к лику святых. Однажды Донноло посетил Нила и, найдя его в очень болезненном состоянии, вызвался лечить его, но строгий монах отверг услугу еврейского врача, не желая ввести в соблазн христиан, которые могли бы сказать, что иудей вылечил благочестивого пастыря церкви. Другой еврей, явившись однажды вместе с Донноло к Нилу, пожелал вступить с ним в религиозный диспут, но суровый монах предложил гостю простоять возле его кельи столько дней, сколько пробыл Моисей на горе Синай, и все это время читать книги Торы и Пророков, после чего он удостоится собеседования по вопросам веры с благочестивым христианином. Спутник Донноло, конечно, отверг это странное предложение.
Впрочем, немало суеверия было и среди евреев Италии и Византии. Написанная в середине XI века семейная хроника Ахимааца наполнена описанием деяний раввинов-чудотворцев. Один из героев хроники, Аарон из Багдада, совершает на каждом шагу чудеса силою «Schern hameforasch», тайного неизреченного имени Божия, употребляемого в заклинаниях. Прибыв из
