и подкупала. — Всё будет хорошо.
Упырь давил и давил, подчиняя волю близких Зои себе, а те постепенно уступали, веря в благополучие девушки, которая казалась им сейчас самой счастливой на свете. Она улыбалась, смеялась и не спускала влюблённого взгляда с Кирилла. Чары, напущенные Баюном, скрывали нервную Рогнеду, саше Варвары обволакивали умиротворением, а лживые фразы Казимира проникали в самое сердце.
Марья не скрывала улыбки: всё сработало так, как надо. Осталось самое малое — довести весь этот спектакль до конца, и тогда можно будет возвращаться в Навь. Однако радость омрачало одно: спиной Моревна явно ощущала Елисея, который всё это время не спускал с них взгляда и тихонько плакал, скорбя по своей хозяйке. Он никого не осуждал, не собирался спорить или выгонять, но в душе домового поселилась огромная печаль.
— Я верю, что вы поступили правильно, — прошептал Елисей так, чтобы только Марья его слышала. — Однако я отныне бездомный.
Моревна поджала губы и отвернулась, сомневаясь в своём решении. Правильно ли они сделали, обманув этих несчастных?..
Леший
«И млад, и стар знает, что в каждом лесу свой хозяин обитает. За порядком он следит да всех жителей оберегает. Способны лешие пожары унимать, грозы стороной отводить и ветра меж деревьев скрывать. К людям они спокойны бывают, покуда законов негласных те не нарушают. Но ежели гнев их привлечь, то жизни уже не сберечь».
Из речей людей о хранителях леса
Времена прошлые, бескрайние лесные просторы, Явь
Много лет тому назад это было, да только ныне мало кто о сём помнит. Годы идут, время стирает всё в прах, сменяются поколения, но те, кому дана вечность, перестают замечать перемен. Только лишь в сердце может простираться огромная дыра и зреть тоска о былом. Так и было с Аглаей — девушкой, чья судьба однажды пошла обходной тропой. А случилось это всё так…
В небольшой деревне была маленькая семья: отец, мать да девочка. Жили они скромно, но всего им на троих хватало и ни в чём не нуждались. Одна лишь тоска головы родителей занимала: как бы им дочку замуж поудачней выдать. Однако Аглая о том и слушать не желала: не видела она себя ни примерной хозяйкой, ни женой доброй, ни матерью счастливой. Охота — вот что её привлекало. Батюшка её местным лесничим был, а потому не чуралась девушка леса тёмного, не боялась топей коварных, не страшилась зверей диких. Часто Аглая с отцом вместе в чащу уходили, за порядком приглядывали и заплутавших выводили. Ничто рыжевласку не радовало, кроме как переговоров кроны над головой, туманной пелены под ногами и прохлады, чуть щёки щипающей.
Так и жила бы себе припеваючи Аглая, пока однажды не заговорили отец с матерью о свадьбе скорой. Договорились родители и теперь ждали, когда явится свататься суженый. Расплакалась Аглая, умоляла повременить и не торопить её никуда. Уверяла девушка, что не пришёл ещё ей черёд замуж выходить. Слёзы роняла о том, что судьбу свою не повстречала, а значит, нельзя ей пока что ни с кем клятвами обмениваться. Одначе против слова родительского пойти сложно — почти что невозможно. Бранился отец, мать причитала, но никто из них слушать не стал пламенных речей — дело уж слаженным слыло. Тогда решилась Аглая на отчаянный шаг: из дома сбежать, в лесу скрываться, но только лишь бы женой не называться.
Месяц новый из-за завесы облаков выглядывал редко, освещая путь-дорогу девушке, что кошкой из окна выскочила. Теперь же, ступая аккуратно и стараясь не оставлять следов, она уходила прочь. На душе неспокойно было, изводило решение собственное, но не желала Аглая просто так сдаваться.
День она плутала, второй, третий, к концу недели думала до края леса добраться, но тот словно не заканчивался. К концу седмицы все запасы опустели, а тропинки вдруг перестали знакомыми казаться. Аглая точно знала, где озеро лежит и где ручейки пробегают, но ныне всё слишком одинаковым сказывалось. Ночами холодать вдруг стало, и девушка, которая к этому времени должна была уже добраться до соседней деревни, мёрзла шибко. Болезни долго тело не противилось и сдалось вскоре. Жар донимать стал. Страх голову кружил, тревога лентой внутри вилась и уговаривала домой возвратиться. Одначе и тут неудача поджидала — к избе родной тоже не могла Аглая дорожку сыскать. Заплутала навсегда. Поняла она, что смерть уж близко.
Полная луна свысока глядела неутешительно: совсем пригорюнилась Аглая. Под дубом раскидистым, в корнях его кривых, устроилась она на ночлег, хоть и об опасности помнила. Спутались рыжие пряди, губы потрескались без воды, и только помятые ягоды в кармане одиноко лежали. Силы оставляли болезненное тело. Раскаялась Аглая в своём поступке, глупость признала и стыдно перед родителями стало, ведь они только добра для неё желали, а она себя, вон, как повела — глупо. Слёзы медленно по ланитам стекали, щипля мелкие царапинки от ветвей. Усталость и обречённость взяли верх, и Аглая погрузилась в дрёму, забыв обо всех опасностях.
Тревожный сон донимал девицу, будто кто-то нёс её на руках, а затем заботливо уложил на кровать соломенную и поил горьким отваром. Шум дождя убаюкивал, а долгожданное тепло совсем разморило — таким чудесным девушке этот сон казался. Чудилось ей, что рядом с ней некто постоянно бродит и ухаживает, не оставляет одну. В какой-то миг показалось Аглае, что это мужчина молодой, только уж шибко высоким он был. «Померещится же», — пронеслось в голове, болезнью одурманенной, и забылось тут же. Так ещё дня три прошло.
Мерный стук капель пробудил девушку ото сна, заставляя резко сесть. Сон вдруг правдой обернулся: она действительно лежала на кровати в избушке, где троим-то развернуться сложно было. Маленькая печка занимала всю стену, а на полу земляном тут и там ютились сундуки. На столике одиноко стояла тарелка, накрытая тряпкой. При виде её живот предательски завыл. Откинув одеяло, Аглая ужаснулась: кто-то снял с неё всю мокрую и грязную одежду, и только тонкая рубаха осталась. Потерев глаза, принялась Аглая вспоминать, как оказалась здесь, но ничего на ум не приходило. Точно волшебство или, наоборот, злое колдовство.
Вдруг скрипнула дверь, и на пороге появился тот самый человек из сна. Аглая мигом юркнула под покрывало.
— О, очнулась, надо же, — пробасил он. — Но-но, что зверьком загнанным глядишь, я тебя не обижу.
Во все глаза рассматривала Аглая гостя неожиданного: он был настолько высок, что
